-- Нет, нет, я утверждаю -- я действительно плохо воспитан. Вызвать вас в Пномпень или даже сюда, в то время как я сам мог бы поехать в Сием-Реап. Но я думаю, вы понимаете, какому чувству я поддался, поступая таким образом? Нет? Ну, так скоро поймете, во всяком случае будьте уверены раз и навсегда в той симпатии, которая руководит мною в моих поступках по отношению к вам. Эту симпатию я уже почувствовал, когда господин Этьен и господин Бененжак говорили мне о вас. Теперь она подкреплена и моим собственным опытом. Что бы ни случилось, вы вполне можете рассчитывать на меня, повторяю, что бы ни случилось.
В этих словах почувствовалась какая-то угроза. Но так как он, произнося их, смеялся, я также счел себя вправе улыбнуться.
-- Вы говорите, что бы ни случилось, господин резидент? Значит, может что-нибудь случиться?
Он пожал плечами.
-- Да ведь никто из нас не огражден от клеветы, я, например, обвиняюсь в вымогательстве, меня считают предателем. Говорят даже, что я торгую королевскими брильянтами из камбоджийской короны и проглатываю ежедневно за завтраком по одному туземному младенцу. Так что не очень волнуйтесь. Но все же, разумеется, лучше быть предупрежденным заранее. Для этого-то я вас и вызвал сюда.
-- А! Что же говорят обо мне?
-- Говорят, что с тех пор, как вы в Ангкоре, там творятся довольно странные вещи.
Должно быть, я побледнел. "Вот оно что, -- подумал я, -- здесь уж пахнет заговором -- должно быть, разнюхали. Значит, Апсару накрыли. Все пропало". На одну секунду у меня явилось искушение попросить у него совета, во всем ему признаться... Но, как ты увидишь после, я бы сделал этим непростительную ошибку. Резидент старался меня успокоить.
-- Полноте, не волнуйтесь. Я ведь не требую от вас никаких признаний. У меня сложилось такое впечатление, что все это происходит оттого, что вы не являетесь в Ханое некой "persona grata". Ведь вы были назначены в члены Французской Дальневосточной школы помимо самой школы. Вот вас и хотят как-нибудь выкурить оттуда, а так как знают, что вы сидите там крепко, то и собирают всякие сплетни в надежде, что в один прекрасный День этого будет достаточно, чтобы вас выпроводить.
-- Но в чем же меня упрекают?