-- Господин Эстенвилль! Эсташ Эстенвилль! Рафаэль посмотрел на меня с любопытством.
-- Это имя тебе что-нибудь говорит?
-- Как что-нибудь? Эстенвилль -- восстановитель науки о санскрите, автор единственной авторитетной работы об Ак-Баре.
Сколько раз я пытался затащить тебя на одну из его лекций в высшей школе!
-- В самом деле? -- сказал мой друг. -- Ну и повезло же мне! А ведь мне казалось, что я впервые слышу это имя.
-- Несчастный!
-- Почему несчастный? Я бы чувствовал себя гораздо более неловко, если бы знал тогда, что он собой представляет. Ты увидишь почему. Я не люблю, когда становятся мне поперек дороги.
-- Продолжай, -- сказал я с удрученным жестом.
-- Отлично. Только, пожалуйста, не прерывай меня по всякому поводу. Вот на, возьми папиросу и послушай, что я сделал с твоим Эстенвиллем. Итак, он был там, бедный маленький старикашка со своими окаменелыми жестами Радаманта. Эта библиотечная крыса -- в розовом сумеречном свете Ангкора! Мне даже смешно вспомнить об этом. Смешно теперь, а в ту пору, признаюсь, я был немало обеспокоен. Разумеется, не за себя, а за мою милую принцессу, дрожавшую, я это чувствовал, за занавеской. Только это обстоятельство и помешало мне выбросить немедленно за дверь, как и подобало, своего нежданного посетителя.
Однако все же надо было решиться что-нибудь сказать.