-- Верно, верно. Превосходно. А ты только что оклеветал себя. Я уверен, что из тебя кое-что можно сделать.
"А я, -- подумал я про себя, -- более чем уверен, что судьба забросила меня к каким-то сумасшедшим. Да, впрочем, какое мне дело до всех их эксцентричностей! На то и деньги! Во всей этой истории явно господствует одна вещь -- богатство старого Барбару. Ну и пусть! Нужно только соблюсти одну предосторожность: если я захочу через полчаса начать тоже молоть всякий вздор, то необходимо будет бросить пить".
Я пытался было это сделать, но без особого успеха.
У этих проклятых лакеев, очевидно, были самые точные предписания: едва только наши стаканы опустошались, они тотчас же их снова наполняли.
-- Уверяю тебя, -- пытался я говорить, когда сверкающая струя какого-то нового неведомого напитка угрожающе наполняла мой стакан, -- уверяю тебя, может быть, будет предусмотрительнее...
Я чувствовал, что мой друг начинает сердиться:
-- Брось! Молодое вино, детское вино, невинное, как молочко! А кроме того, я хочу дать тебе один совет: если хочешь быть в хороших отношениях с моей женой, постарайся лучше, чем ты это делаешь сегодня, ценить ее погреб. Она гордится им почти так же, как своими лотосами и буддами. Между прочим, что ты скажешь вот об этом?
Он указал мне на чудесную статую в углу столовой, на которую я уже обратил внимание.
Божество размышляло, сидя на корточках на вершине башни, образованной из свернутых кольцами гигантских змей.
-- Это Будда на наге, -- сказал я. -- Без сомнения, один из наиболее прекрасных образцов кхмерского искусства.