-- Все готово. Я и день назначил. Мы отпразднуем свадьбу 2 сентября, через неделю.
Она, бледная от волнения, не проговорила ни слова.
-- Ну что ж, дорогая Анна, вот все удовольствие, которое доставила вам эта новость! -- тоном нежного упрека сказал он.
Она затрепетала и окинула его долгим взглядом.
-- Ах! -- тихо сказала она. -- Вы так хотели. Но Бог мне свидетель, вы это знаете, что мне не нужно было бы всех этих формальностей, чтобы навеки принадлежать вам.
Он улыбнулся, взял ее руку и поцеловал.
-- Дорогая Анна, Бог, которого вы призываете, знает, что я люблю вас и слишком уважаю, чтобы обладать вами не иначе как в законном союзе. Вы знаете, сердце мое, что я боролся с самим собою и с вами!.. Неужели вы осудите меня?
-- Нет, нет! Вы -- святой. Я чувствую, что недостойна вас, я удивляюсь вам, так же сильно, как люблю вас. Но еще неделя... как это долго! и --...
-- Неделя эта пройдет, пройдет скоро, -- своим важным, прекрасным голосом сказал Гуинетт, -- и когда лет через двадцать мы, седые, вспомним о ней, она будет честью и лучшим воспоминанием всей нашей жизни.
Грустные голоса негров монотонно пели: