Ему было лет пятьдесят, и у него была элегантная военная выправка. Капитан с толстым брюшком сопровождал его. Когда этот последний заметил Аннабель, у него вырвался жест радостного изумления, и он сказал несколько слов своему начальнику. Тот, улыбаясь, поднес затянутую в белую перчатку руку к своему, цвета горчицы, фетровому головному убору и поклонился.
Между тем толстенький капитан пустил лошадь рысью и подъехал к подошве бельведера, с которого Аннабель и отец д'Экзиль смотрели на парад.
-- Миссис Ли! -- восклицал он. -- Миссис Ли! Как я счастлив!
Если бы он был лучшим наездником, он от радости поднял бы обе руки к небу.
-- Капитан Ван-Влит! -- воскликнула Аннабель.
И, перегнувшись через балюстраду, она протянула ему руку; тот тщетно силился поцеловать ее.
-- Командующий войсками, -- проговорил он, отдуваясь, -- который, по моей подсказке, только что поклонился вам -- через меня свидетельствует вам свое почтение. Он хочет знать, получили ли вы его приглашение на банкет сегодня вечером? Он надеется, что у него будет наконец возможность выразить вам свою благодарность. Я ему много раз рассказывал, как я шесть месяцев тому назад был принят у вас во время моего пребывания в Салт-Лэйке и как вы облегчили мне мою задачу.
-- Я получила приглашение генерала Джонстона, -- сказала Аннабель, -- и с удовольствием воспользуюсь им. Но знает ли генерал, знаете ли вы, что я намереваюсь завтра уехать из Салт-Лэйка? Я рассчитываю на его любезность и надеюсь что он предоставит в мое распоряжение необходимые для переезда фургоны.
-- Он это знает, и приказ отдан. Он в восторге, мы все в восторге, что есть случай доказать вам нашу благодарность.
-- До вечера, значит!