-- Ах! Госпожа! -- сказал Кориолан.
Теперь он был возле нее. Он видел ее, уцепившуюся за ежевику, раздиравшую ей руки. И у него тем не менее не вырвалось жеста, чтобы помочь ей соскочить в сад.
Он ограничился тем, что повторял:
-- Госпожа!
И еще сказал:
-- Госпожа, и так одета!
На Аннабель было бедное платье из черной саржи, заплатанное на локтях; старое, почти изношенное платье Сары Пратт.
Она сделала жест, словно говоря: не стоит обращать внимания.
-- А ты? -- быстро спросила она.
Тут только Аннабель заметила, что он согнулся, что он одет тоже в лохмотья, и что у него тот сероватый цвет лица, который бывает у негров, перенесших большие страдания. Она пожалела о своем вопросе, хотела взять его обратно.