-- Что же вы, не слышите? -- нетерпеливо спросил он.
Из этой толпы авантюристов, которую ни один начальник не мог бы удержать в порядке, слышались грубые восклицания. Иезуит, не оскорблявшийся пресвитерианскими грубостями, относившимися лично к нему, не мог переносить, когда шуточки толпы отпускались по адресу его красивой спутницы.
-- Едем же! -- резко сказал он.
Они сели на коней и через четверть часа, сделав крюк, въезжали в сад виллы. Был полдень. Солнце издалека сжигало соленую равнину, и под их шагами, как петарды, трещали слишком спелые зерна каролинии.
Стол был накрыт у веранды, под деревьями. Аннабель ушла в свою комнату. Она вернулась, одетая вся в белую кисею, с обнаженными руками и черным бантом на шее.
Патер прочел молитву. Они уселись.
-- Ничего нового не случилось во время моего отсутствия? -- спросила молодая женщина у Кориолана, неподвижно стоявшего в фланелевой ливрее за ее стулом.
Негр, не говоря ни слова, подал ей желтый конверт.
-- Вот как! -- сказала Аннабель. -- Правительственная печать. Это, верно, относительно моего багажа. Вы разрешаете, мой отец?
Она разорвала конверт и прочла письмо. Выражение удивления и неудовольствия промелькнуло на ее лице.