-- А! -- произнес Рэтледж.
Наступило молчание, в котором чувствовалось осуждение.
-- Я никем не прихожусь миссис Ли, -- сказал иезуит. -- Меня привязывает к ней только дружба: дружба, а также благодарность, потому что, правда, с тех пор как она здесь, вот уже скоро год, я совершенно спокойно в каждое свое пребывание в Салт-Лэйке пользуюсь ее щедрым гостеприимством, вот, как видите. Время это кончается. Оно уже кончилось.
-- Она очень красива, -- пробормотал молодой человек.
Замечание это осталось без ответа.
-- Очень хороша! -- осмелился он повторить.
Иезуит встал.
-- Не хотите ли выйти на террасу, -- предложил он слегка изменившимся голосом. -- Ночь тоже очень хороша. Прямо преступление так мало пользоваться ею!
Они вышли. Под верандой стоял стол с прохладительными напитками, рядом два ивовых кресла. Они уселись. Красные точки их сигар блестели в темно-синей ночи. На небе Млечный Путь распростер свой светлый, белый шарф.
Слышны были только их очень тихие голоса. Голос офицера звучал почти робко; изменившийся голос иезуита был взволнован и важен... Завтра, в тот же час, Аннабель Ли навсегда уедет из города Соленого Озера. Эта мысль служила фоном, перед которым плясали остальные мысли отца д'Экзиля.