Отец. Из Чикаго. Вы, можно сказать, настоящий американец.
Лейтенант. Да, это можно сказать без всякого преувеличения.
Отец. Не было ли у вас в детстве няньки-ирландки?
Лейтенант. Да, у меня была ирландка. Но почему вы спрашиваете об этом?
Отец. Я знаю, что богатые американцы в северных штатах часто держат прислугою ирландок.
Лейтенант. Повторяю вам, что моя няня была ирландка. Но миссис Рэтледж -- моя мать -- не позволяла ей разговаривать ни со мною, ни с моей маленькой сестрою Маргарет. Это из-за произношения, понимаете ли. Нам, американцам, и так трудно научиться чисто говорить по-английски. А если первой воспитательницей нашей станет ирландка, то тут уже помочь ничем нельзя.
Отец. Я понимаю вашу матушку. А как звали вашу няню?
Лейтенант. Мне кажется, Джен. Надо вам сказать, что она недолго оставалась у нас. Раз у нас пропала атласная лента с маленьким серебряным крестиком. Миссис Рэтледж прогнала Джен. Затем нашли и крест и ленту. Их спрятала моя сестрица, Маргарита. Она боялась, что ее высекут и поэтому не смела сознаться. Ребенок, вы понимаете...
Отец. Понимаю. Я как-то читал одну историю в таком роде. Как раз в книге вашего единоверца. Ну а Джен?
Лейтенант. Не знаю, право, что с нею было дальше. Я даже не знаю, звалась ли она Джен. Не могу с уверенностью сказать. Впрочем, почему вы интересуетесь так этой девушкой?