Отец. Ей в это время исполнилось двадцать лет. Становилось очень затруднительно продолжать держать ее в монастыре. Разве по обету. Но к этому, правду сказать, у нее не было ни малейшего предрасположения. Тогда полковник Ли воспользовался своим кратковременным пребыванием в Сан-Луи и женился на ней.
Лейтенант. Женился на ней!
Отец. Ей было двадцать лет, повторяю, а он приближался к шестидесяти. Это я посоветовал ему жениться на ней.
Лейтенант. Я нахожу это чудовищным. Сорок лет разницы!
Отец. Не привязывайтесь к этим сорока годам! Будьте искренни! Все мужчины одинаковы. Они сердятся на женщину, почему она не предвидела, что они когда-то явятся, и почему она не берегла себя для этого дня. Сейчас вы сердились на миссис Ли за ее принадлежность к одному племени с вашей бедной служанкой. А теперь...
Лейтенант. Такого рода упреки меня не задевают. Американцы с большим уважением относятся к правам женщины, чем вы, французы.
Отец. Я не знаю, что такое права женщины. Я не знаю общих формул. Я интересуюсь только общими положениями. И вот каково было в 1850 году положение мисс О'Бриен: она была сирота, без состояния, без какой бы то ни было опоры, кроме старого опекуна, в случае смерти которого ей было бы бесконечно трудно собрать имущество, которое он мог бы ей завещать. Если вы имеете хоть некоторые познания в юриспруденции, то вы знаете, что частное международное право вещь весьма темная. Супруге полковника Ли должно было быть в десять раз легче получить после его смерти его состояние, чем его опекаемой. Вот какими соображениями -- сознаюсь, чисто практическими -- руководствовались мы: я, когда советовал заключить этот брак, и он, когда заключил его.
Лейтенант. И он женился на ней?
Отец. Вот именно. В тот же вечер или на другой день после свадьбы он уехал. Подумайте только: ему нужно было продолжать сборы сбережений жалких сестер Джен, чтобы отсылать их в Ирландию. В 1852 году он вернулся в Уту, и Брайам Юнг осыпал его реальными знаками своей благодарности.
Лейтенант. Своей благодарности?