Отец. Он проснулся. Он почувствовал свою хозяйку. Он всегда ее слышит -- я вам говорил. Она, вероятно, уже недалеко. Стойте-ка! Вот слышны смех, голоса, шаги по дороге... Вот она!
С минуту весело болтали у решетки сада; затем калитка заскрипела, закрылась и прозвучал голос Аннабель.
-- Это вы?
Мужчины молчали, как немые.
-- Это вы? -- повторила она. -- Хорошая я хозяйка дома! Но это вина американской армии, лейтенант Рэтледж. Простите меня!
Они последовали за нею в столовую. Красного стрижа больше не видно было, но когда он пролетал мимо черного прямоугольника открытой двери, слышался свист его крыльев.
Аннабель сбросила свой большой темный плащ. Она появилась перед ними с обнаженными руками и шеей. На ней было платье цвета серы, без кринолина, но с огромными панье из темно-синей тафты; на ней не было других драгоценностей, кроме колье и браслетов из опалов.
Белокурые локоны окаймляли ее маленькое личико, большой веер из страусовых перьев, прикрепленный к поясу цепочкой в виде четок из горного хрусталя, висел на ее юбке. Она развернула его и стала обмахиваться.
-- Не слишком ли плохо вы пообедали, лейтенант Рэтледж?
Она улыбалась, глядя на него своими серьезными серыми глазами.