С бесконечными предосторожностями, чтобы не распугать этот маленький любимый им мирок, опустился отец Филипп на камень. Вода и животные пели. Отдавшись на несколько минут течению своих мыслей, он доверил окружавшей его природе то, что его мучило.
Он отпускал свою мысль плыть по воле журчащего ручья; потом минутами, как рыбак, коротким движением притягивающий к себя слишком далеко отплывшую пробку, возвращал ее к себе обратно.
О чем думал он? Кому какое дело! Зачем обнажать священную тайну души, разбирать ее, анализировать ее, устанавливать отдельно каждую пружинку, как мы делаем, когда подробно исследуем, согласно инструкции, каждую из деталей ружья образца 1886 года, измененного в 1893 году! Не лучше ли стараться непосредственно изучить действие неразобранного ружья, не вдаваясь в роскошь анализа.
Перед отцом д'Экзилем тихий, спокойный зеленый протекал Иордан. Глядя на его чистые, прозрачные воды, нельзя было без содрогания представить себе отвратительную пропасть рассола -- Соленое озеро, куда, меньше, чем за три лье отсюда, вливались эти воды.
Во мху ползали жуки, над ним пели пташки. Отец д'Экзиль блуждал взглядом вокруг. Вдруг у него вырвался жест изумления.
На плоском камне, рядом с ним, лежала книга, одетая в серый люстриновый чехол.
-- А! -- вырвалось у него.
И он раскатисто рассмеялся, читая заглавие раскрытого им томика:
Прощание Адольфа Моно со своими друзьями и с Церковью. От октября 1855 г. до марта 1856 г.
Наткнувшись на эту книжку в самом сердце Дальнего Запада, под сто пятнадцатым градусом долготы, иезуит испытывал такое же изумление, как если бы он нашел аргумент bona fide в "Провинциалках".