-- С досточтимым Гуинеттом... -- пробормотал заранее смущенный Рэтледж.
-- Его-то я и пригласил, -- торжествуя сказал отец д'Экзиль.
Аннабель взглянула на них обоих и затем сказала просто:
-- Вы хорошо сделали.
По воскресеньям завтрак подавался у Ригдона Пратта не раньше половины второго. Пастора не ждали, да и сам он не предполагал, чтобы его могли ждать.
Он позвонил. Ему отперли. Его провожатым был маленький мальчик лет десяти. Они шли вместе по ивовой аллее. Сквозь опущенные ветви виден был огород, овощные грядки, разбитые по веревке, содержащиеся в образцовом порядке.
Перед дверью стоял какой-то человек с короткой трубкой в зубах, руки в карманах. Ему могло быть лет шестьдесят; он был худ, сух, загорел дочерна; губы у него были бритые и вокруг щек ожерельем лежала белая борода.
Он и пастор поклонились друг другу. Пожав друг другу руку, они констатировали, что оба принадлежат к шотландской масонской ложе.
-- Well, -- произнес старик. -- Брат масон. Досточтимый Джемини Гуинетт, не так ли?
-- Он самый, -- ответил пастор. -- А предо мною, без сомнения, уважаемый Ригдон Пратт?