-- Пока вам надо быть в распоряжении моих гостей. Танцоры премируются сегодня. До свидания.
Я поклонился и вошел в правый зал, оглашаемый темпами уанстэпа.
Первая пара, на которую я чуть не наткнулся при входе, были графиня Орлова и майор Гобсон.
Увлекательные контрасты представляет эта Сирия 1922 года. Меньше чем час езды в автомобиле -- и вы переноситесь от глухих снежных вершин в теплые сверкающие залы, которые улыбаются вам на берегу моря, среди запахов тропических растений. От пустынных тропинок, где друзы и марониты продолжают сводить свои старые счеты ножами и карабинами, переходишь к ослепительным салонам, где одни шейхи флиртуют с женами других. Всего час езды -- мягкие такты танго сменяет вой шакалов.
Еще немного ослепленный, я прислонился к одной из больших алебастровых колонн в зале. Я глядел на проходившие пары. Но видел только одну из них. Графиня Орлова была в черном бархатном платье, и ни одно украшение не нарушало его чистой гармонии. Необыкновенная роскошь шитья, перьев, тканей, благодаря которым в этот вечер залы Верховного комиссариата уж слишком походили на тропические острова, наполненные стаями ярких птиц, -- еще сильнее подчеркивала всю ценность великолепной простоты этой темной лилии. Гобсон, с которым она танцевала, был в парадной форме своего полка: синие брюки с красными лампасами, суженные на лакированных сапогах, щетинившихся двумя гигантскими шпорами в виде опрокинутых вопросительных знаков. На нем был воротник, пластрон, черный галстук, пояс из красного атласа, узкий сюртук алого сукна, в петлице которого сверкали крошечные бриллиантовые ордена. Я вспомнил унтер-офицера Франческини, зарезанного шаммарами, Для которого Вальтер не смог получить медаль...
Когда в очередной раз эта танцующая пара приближалась ко мне, я видел, что они смеются. После заключительного аккорда, когда танцоры разошлись, Гобсон кивнул мне головой. Я подошел к ним обоим в буфете.
-- Бокал шампанского, -- сказал мне Гобсон.
Он громко хохотал. Обменялся несколькими словами по-английски с Ательстаной, -- она тоже засмеялась.
У меня, должно быть, был довольно глупый, рассерженный вид. Гобсон захохотал еще сильнее.
-- Какая ошибка для офицера из разведки -- не знать английского языка! -- сказал он.