Музыка увлекла меня с Ательстаной. Угрызения мои быстро рассеялись. Мы были предметом общего внимания. Детское тщеславие примешивалось к волне смутных чувств, поднимавшихся во мне.
Графиня Орлова танцевала с легкой беспечностью, с затуманенными глазами. Вдруг я заметил, что ее взгляд остановился на моей левой руке, там, где была кровавая полоска, -- глубокая царапина от колючего куста акации близ Калаат-эль-Тахара.
-- Откуда у вас это? -- спросила она.
И, продолжая танцевать, она слегка касалась своим пальцем маленькой красной полоски.
"Ах, -- думал я, -- придет ли минута, когда я ей в этом признаюсь?"
V
Я просто наивный ребенок, -- возможно! Но, когда я хладнокровно рассуждаю, то одного я не могу допустить, -- что в событиях, изложить которые я считаю печальной необходимостью, был какой бы то ни было расчет со стороны графини Орловой. С какой целью? Зачем? Деньги?.. Но много раз она доказывала мне, что она самая бескорыстная женщина в мире. Не самолюбие заставляет меня говорить так, не страх, что я был обманут. В том состоянии, в котором я нахожусь теперь, такая сентиментальная деликатность не пристала мне. Значит, любовь, скажут мне, -- любовь, которую, несмотря ни на что, я все еще чувствую к ней? Тоже нет. Любовь больше, чем думают, осторожна и недоверчива и жестоко проницательна. Не строишь себе никаких иллюзий о любимом существе. Любишь -- вот и все. Я знаю во всех мелочах, на что способна Ательстана. Ее пороки -- по выражению тех, кто не сжимал в своих объятиях владетельницу Калаат-эль-Тахара, -- я могу их ненавидеть или любить -- это никого не касается, кроме меня. Но не сознавать их -- это дело другое. Следовательно, мне кажется, я заслуживаю, чтобы мне верили, когда я утверждаю со всей торжественностью, искренность которой удостоверяется пережитыми мною страданиями, -- я заслуживаю, чтобы мне верили, когда утверждаю, что существует целый ряд предумышленных низостей, на которые эта женщина совершенно не способна уже потому, что она есть она.
Шестой раз в этот вечер танцевал я с Ательстаной. Когда танец заканчивался, она сказала мне:
-- Что вы сейчас делаете? Вы свободны, я полагаю?
-- Когда?