-- Которого числа вам сообщили этот маршрут, генерал?
-- 20 мая. Вот штемпель регистрации. Я одобрил телеграммой в тот же день. О чем вы думаете?
Я не ответил. Нечеловеческими усилиями подавляя свое волнение, я старался вспомнить другую дату -- дату путешествия Гобсона в Пальмиру. Английский аэроплан, прилетевший из Багдада, повез его обратно в Дамаск, но дорогой, которую мне так и не удалось установить. Дата, Боже мой! В эту минуту я был слишком взволнован, -- я никак не мог ее припомнить.
В зале внизу оркестр заиграл танго.
Генерал сделал жест отчаяния.
-- О, эта музыка, -- сказал он, -- так тяжело! Мне принесли телеграмму, когда первые гости стали съезжаться. Не мог же я все-таки выставить их за дверь. Я овладел собой. Вам надо будет сделать то же, когда вы сойдете вниз. Все это должно остаться в тайне. Он добавил:
-- Бедный маленький Ферьер! Приехал сюда в прошлом декабре. Недолго пробыл он под огнем. Ребенок, проделавший всю войну, ни разу не раненный. Его отец был моим товарищем. Когда сын его приехал в Сирию, он написал мне письмо. У него был только он один.
-- Ах, -- сказал я, -- я уверен, что всего этого не случилось бы, если бы...
Генерал посмотрел на меня:
-- Если бы что?