-- В чем дело?
-- Вальтер прибудет не раньше чем через пятнадцать дней. Руссель там один. Надо, чтобы вы разрешили мне поехать к нему. Я все-таки рассчитываю на мегаристов.
Верховный комиссар обменялся взглядом с полковником Приэром.
-- Я счастлив, что вы обратились ко мне с этой просьбой. Могу даже сказать вам, -- я знал, что вы это сделаете. Но я отказываю вам.
-- Генерал...
-- Да, отказываю вместе с полковником. Вы исполняете свой долг, ходатайствуя о разрешении поехать туда. Мы исполняем свой, -- удерживая вас здесь. Я пользуюсь очень печальным случаем, Домэвр, чтобы сказать вам, как высоко я ставлю вашу работу, как я ценю услуги, которые вы нам оказали за эти три месяца в разведке. Ваш полковник неоднократно хвалил вас. Вы останетесь на этом посту, -- на посту, которого вы не добивались. Если бы у меня не было капитана Вальтера, чтобы принять командование над горсткой солдат, уцелевших от истребления, я бы обратился к капитану Домэвру, клянусь вам. Но Вальтер здесь. Не вам должен я его хвалить. Каждому свое дело. Продолжайте в Бейруте то, что вы так хорошо начали.
Тон его не допускал возражений. Отныне все будет давать мне новые и новые поводы страдать. Да будет мне позволено сказать в последний раз, со всей правдивостью, что в эту минуту я сделал все, что было в моей власти, чтобы избежать своей участи. Потом я стал какой-то вещью, игрушкой уносивших меня волн.
Полковник Приэр и я молча вышли из резиденции. В автомобиле, уносившем нас к Великому Сералю, он неожиданно сказал мне:
-- Вас ничего не поражает во всей этой истории? Я молчал.
-- Дата, дата путешествия Гобсона в Пальмиру, его мнимого путешествия в Пальмиру! Он вернулся через Багдад. В аэроплане ничего не стоит завернуть оттуда в Моссул, а в Моссуле осторожно шепнуть приказ курдским четникам. Это было ровно за десять дней до происшествия. Десять дней! Это не первое совпадение такого рода, которое приходится отнести на счет нашего "дорогого друга". Но на этот раз он хватил через край, -- не так ли? Что, что с вами?