Я не спал. Как заснуть! Полковник Приэр, которому я позвонил в резиденцию, должен быть в половине девятого у генерала, и я тоже. Я боялся, что меня забудут разбудить. И к тому же мне не хотелось спать.
Воробьи как-то сразу, все вместе, зачирикали в маленьком саду, под моим окном. Облокотясь на подоконник, я глядел на Саннин. Снега большой горы из розовых становились рубиново-красными. Крестьяне на своих ослах рысцой направлялись в город.
У генерала мое возбуждение дошло до предела. Пока он говорил, информируя полковника Приэра, потом читая нам только что полученное донесение, я с величайшим трудом сдерживал свое волнение.
-- Вы были правы, -- сказал он, начиная чтение, -- это проделка курдов.
Стараясь не разрыдаться, я слушал перечисление жесточайших подробностей этой засады: тело д'Оллона, изрубленное саблями, разыскано среди груды трупов... До последней минуты он сам стрелял из пулемета своего взвода; Ферьер -- обезглавлен, и гнусные победители проносили по улицам Мардина его голову, -- ужасный трофей... И другие зверства, которые нельзя ни описать, ни вообразить...
Генерал кончил. Мы молчали все трое. Дежурный офицер вошел с телеграммой.
Гуро прочел ее. Глаза его сверкнули:
-- Эго ответ от капитана Вальтера. Он сообщает, что отправится с ближайшим пароходом.
Я встал.
-- Генерал, у меня к вам просьба.