Не успел маленький автомобиль выехать на Дамасскую дорогу, как я велел шоферу повернуть.
Огромный провал внезапно открылся мне в моем плане. Необходимо, чтобы в Калаат-эль-Тахаре Ательстана была одна. Но легко могло случиться, что я там кое-кого застану. Следовательно, сначала я должен был удостовериться в присутствии этого "кого-то" в Бейруте.
Указывая шоферу дорогу, я скоро доехал до дома Гобсона за Великим Сералем.
-- Хозяин дома? -- спросил я каваса, вышедшего навстречу мне на лестницу.
Он сделал утвердительный знак, давая мне пройти. За три месяца я приобрел благосклонность этого субъекта. Таким образом, в этот вечер я смог прямо, без церемоний, пройти в рабочий кабинет майора.
Гобсон работал за столом. Абажур сгущал свет над его тяжелой рыжей головой. Он ее не поднял, когда я вошел. Должно быть, он слышал, как я вошел, но думал, что это слуга.
-- Добрый вечер, Гобсон. Он вздрогнул едва заметно.
-- О, добрый вечер. Это вы?
Я стоял рядом с ним, настолько близко, что мог разглядеть, чем он занят. На его столе лежала карта Генерального штаба, свернутая так, что перед глазами его находилась как раз область Южного Джезире. Если раньше я мог еще сомневаться, то теперь это было уже невозможно.
Увидев меня, Гобсон сделал было движение, чтобы закрыть эту часть карты листком бумаги. Но спохватился: такой жест был бы красноречивейшим признанием.