Это меня нисколько не удивило, так как имена эти я утро вычитала в справочнике.
"Мне кажется, что в этом деле поступки господина Фуркадг по отношению к вам далеко нельзя назвать корректными". -- "Да, это правда, -- ответила я со вздохом. -- Но что могу поделать я, одинокая женщина!"
Он ничего не сказал. Он с озабоченным видом протирал свой монокль.
На следующий день, часов в десять утра, я, выходя, встретилась с ним на пороге. "Сегодня я в отпуске, -- объявил он. -- Вы ничего не имеете против прогулки со мной?" -- "С большим удовольствием. Но вы не боитесь?.. Ведь в маленьких города? такие злые языки". -- "Ну, им придется кое с кем объясниться", -- возразил он, выпрямляясь.
Мы отправились завтракать вдвоем версты за три оттуда на берег реки, в трактир с садиком, где прыгала хромая сорока Какой покой вокруг! Поверишь, -- я почувствовала себя во власти ребяческих чувств. Я думала о том, как забавно было остаться здесь на неопределенное время и сидеть без конца рядом с господином Пебордом, -- в своем готовом костюмчике!
За десертом я заметила, что он взволнован и хочет поговорить. Он начал покашливать, желая побороть свою робость,
"Рене, -- сказал он наконец, -- Рене, вы ведь разрешите мне называть вас так, не правда ли?"
Я назвалась именем Рене, как ты, конечно, понял, в честь героини Гонкуров, -- Рене Моперен!
Еще один плагиат у меня на совести!
"Я разрешаю вам это, Жозеф", -- отвечала я, опуская глаза.