-- Но, в конце концов, -- сказала она, как бы размышляя, -- почему, в сущности, я должна тебя потерять?
-- Да, почему, Ательстана? Теперь настала минута говорить, все сказать до конца. Выслушай меня, умоляю тебя. Как тебе объяснить? Я не богат. Но предо мной прекрасная карьера. И я люблю тебя. Боже, как я люблю тебя! Я только теперь понял это. Хочешь, чтоб мы соединили наши жизни?
Она улыбнулась. Вдруг я вспомнил историю Жозефа Пе-борда. Я в точности повторил слова бедного малого. Я уронил голову на ее прекрасное обнаженное плечо. Мне показалось, что оно дрогнуло.
-- Милый мальчик! -- прошептала графиня Орлова. -- Ты хорошо знаешь, что это невозможно.
-- Невозможно. Я предвидел этот ответ. Он меня не пугает и не оскорбляет. Ты свободна, Ательстана, свободна, свободна... Но позволь мне еще раз повторить тебе: все, что у меня есть, -- все то немногое, что у меня есть, -- оно твое; возьми его, если это может помочь тебе восстановить твое состояние. Ты должна согласиться. Должна, должна.
Дрожащей рукой я вынимал из своего бумажника квитанции на вклады, ценные бумаги, -- результат, быть может, целого века лишений, сбережений, скромной честной жизни...
-- Что это такое? -- сказала графиня Орлова, хмуря брови.
-- Это деньги, которые находятся в моем распоряжении. Здесь около трехсот тысяч франков. Через две недели я могу получить еще сто тысяч. Бери, бери их. Как я был бы счастлив, если бы ты могла...
Я замолчал. Она сделала нечто невероятное: она схватила мою руку и поцеловала ее.
-- Знаешь ли ты, -- сказала она с печальной улыбкой, -- знаешь ли ты, что этого не хватило бы, чтобы заплатить даже четверть моих долгов?