-- Что же он сделал такого необычайного? -- спросила с гримаской хорошенькая мадам Элиас, раздосадованная тем, что его появление на миг затмило ее.
-- Очень много, -- серьезно произнес какой-то морской лейтенант.
-- Что же именно?
-- Если мы сидим так комфортабельно на этой террасе, любуясь вашей красотой и ведя дружеские беседы за прохладительными напитками, то этим мы обязаны людям, подобным ему.
-- Ах, -- сказала за соседним столиком мадам Назри своей кузине, смуглой Асфар, -- я никогда не скрывала, что питаю отвращение к бородатым людям. Но если этот острижет свою бороду, -- будет ужасно жаль! Не правда ли, милочка?
И без всякого стеснения повернувшись спиной к своим кавалерам, они передвинули стулья так, чтобы не терять из виду ни единого движения Вальтера, который в этот миг, сидя на табуретке в баре, выбрал соломинку для своего коктейля и небрежно отбросил ее обертку из папиросной бумаги.
-- Я был с ним вместе в Энтабе, -- объяснял артиллерийский капитан своей даме в белом платье. -- Говорили, что полковник Андреа отказался принять командование над колонной наступления из-за того, что ему не дали Вальтера в начальники кавалерии.
-- Да, капитан, -- сказал лейтенант, -- но для того, чтобы уступить его отряду Андреа, пришлось бы отнять его у отряда Дебьевра. Я был там и уверяю вас, что полковник Дебьевр поднял страшный шум.
-- Он, по-видимому, питает отвращение к женщинам? -- заметила жена ректора американского университета.
Офицеры расхохотались.