Наступила ночь. Я глаз не мог сомкнуть. Напряженно прислушивался, стараясь уловить звуки лошадиного топота, -- напрасно. Да если бы я и услышал их, -- какая гарантия, что Это был бы мой эскадрон, а не новый отряд татар?
И снова рассвело. Сомнений больше быть не могло: мои товарищи не приедут. И в самом деле, что за дикая идея пришла не остаться здесь, вместо того чтобы вернуться в лагерь вместе Обионом, согласно приказу командира? Может быть, еще не поздно...
Микет отдохнула и была свежа, как розочка. Я быстро оседлал ее. Мы вместе с ней спустились на шоссе. Тут я вскочил седло и галопом помчался по направлению к скалистому ущелью, которое привело нас сюда два дня тому назад.
Вечер надвигался, когда я выехал к озеру, на берегу которого стоял лагерем наш эскадрон. Мрак сгущался все больше. Я скоро узнал место, на котором сам размещал недавно походные кухни. Сомнений быть не могло. На земле, в куче золы, еще дымилось несколько головешек.
Никого...
Предоставив Микет самой себе, я зашел в глинобитный домик, где помещался раньше штаб. И там -- пусто и тихо.
Эскадрон ушел. Ушел, покинув меня на произвол судьбы...
Сколько я ни искал по всему лагерю, я не нашел ни малейших остатков съестных припасов. Сколько труда мне стоило все это время внушать нашим стрелкам правила бережливости и порядка при расходовании продуктов! Ах, скоты! На каждом шагу они эти правила нарушали, а на этот раз соблюли в точности. Ни краюхи хлеба, ни зернышка кофе, ни кусочка сахара!
Зато там, где стояли лошади, я нашел немало рассыпанного овса. Микет, по крайней мере, не придется голодать. В конце концов, это важнее всего. Ей нужны силы, чтобы унести меня подальше от этих злополучных мест.
Но по какой дороге направиться? По зрелом размышлении я решил, что выбора, в сущности, нет. Очевидно, лучше всего для меня было бы догнать моих товарищей, хотя они поступили в отношении меня таким образом, что всякий культурный человек строго осудил бы их. Но как угадать, в какую сторону они ушли? Мне не везло: я несомненно перепробовал бы все неподходящие дороги, прежде чем выехать на настоящую. А к тому времени Микет окончательно была бы разбита на ноги, и я пропал бы с голоду.