Итак, оставался один выход: снова направиться скалистым ущельем к прекрасному шоссе с камнями, отмечающими километры. Куда-нибудь да доведут они меня, эти камни, черт возьми! Да, понимаю, вы хотите сказать: а татары? Ну что же? Быть может, они вовсе не так жестоки, как рассказывают. Положим, они собирались выжечь глаза Михаилу Строгову, -- это нам известно. Но по правде сказать, этот капитан и царский фельдъегерь начинал испытывать их терпение. И, кроме того, не было ли присутствие мотоциклистов в рядах вчерашних татар верным признаком того, что прогресс, смягчающий нравы, оказывает свое влияние и на них? Да, наконец, повторяю, выбора у меня не было.
Вот почему заря третьего по счету дня застала меня снова скачущим по знаменитой дороге. Но напрасно я опасался встреч с татарами -- на этот раз ни тени, ни малейшего признака хотя бы одного татарина. Микет была в собачьем настроении. Надо войти в ее положение. Вся эта езда взад и вперед должна была казаться ей совершенно бесполезной и бессмысленной.
Погода зато была чудесная. По мере нашего продвижения в глубь страны пейзаж менялся: из дикого и величественного он становился веселым и цветущим: зеленые рощи, в долинах -- прозрачные ручейки, с низко нависшими над водой ивами по берегам. Если бы сюда несколько шале, -- точь-в-точь предгорья Юры.
Вдруг Микет шарахнулась в сторону, да так, что я чуть было не вылетел из седла. Только я уселся -- та же история. Виною всему оказался забавный предмет, внезапно появившийся перед нами, -- моя фессалийская кобылка едва не налетела на него.
Это был шест, вышиною метра в два, заканчивающийся синим диском, с нарисованными на нем белыми полосами и зигзагами.
Нетрудно представить себе мое изумление, чуть не столбняк, когда я прочел надпись на доске:
Attention. Tournant dangereux [Внимание. Опасный поворот].
Машинально, я перевел свою кобылку на шаг.
Когда мы спустились вниз, по дороге, действительно довольно коварной, я увидел второй диск. На нем были начертаны четыре слова:
Merci pour les enfants [Благодарим за детей].