-- Дней пять, по крайней мере, -- отвечал я. -- Я уже имел честь сообщить этим господам, что, отправившись на разведку четыре дня тому назад, я продвигался вперед очень быстро, гораздо быстрее, чем могут двигаться войска с артиллерией и фургонами. Помимо того, я должен поставить вас в известность, что командующий армией, генерал Франше д'Эспрэ, о котором все вы, наверное, слыхали, выразил намерение ждать меня в течение восьми дней, прежде чем двинуться дальше. "Но ни одним днем больше, -- добавил он, сердито ворочая глазами. -- Пендер, старый друг, если через восемь дней ты не вернешься, я буду знать, что ты погиб от рукинеприятеля, чуждого чувству чести. Я тотчас выступлю со своими ста восемью -- десятью тысячами человек. И горе, четырежды горе тем, Пендер, у кого ты будешь на совести". Я забыл сказать, что в интимной обстановке генерал говорит мне "ты".
-- Это доказывает, -- любезно заметил Азим Электропулос, -- что генерал Франше д'Эспрэ умеет выбирать людей, достойных его дружбы.
"Так, так, -- подумал я, -- дело идет как будто недурно".
Азим Электропулос поднялся и шепотом говорил с Жерис-ханом.
Мрачные глаза татарина с каменьями вдруг засветились огнем.
-- Товарищ Этьен Пендер, -- сказал он, -- не можете ли вы временно оставить нас?
Один татарин отвел меня в маленький будуар, подле залы собраний.
Надо сказать, будуар был убран очень мило, и я охотно провел бы в нем все время, какое мне еще осталось прослужить.
Через десять минут меня снова привели в зал собраний. Я слишком хорошо знаю людей, чтобы мог не заметить с первого же взгляда перемены в настроении оссиплурских министров. В глазах у них вместо подавленности светилась надежда. И сверх того, а для меня это было особенно важно, все, по-видимому, были одушевлены самыми милыми чувствами по моему адресу. Товарищ Лашом-Аржантон напевал, Жерис-хан, предложив мне сесть, угостил меня сигарой из массивного золотого портсигара, стоимостью в десяти-- или двенадцатикратную премию за вторичное поступление на военную службу унтер-офицера колониальных войск.
"Крошка Этьен, -- сказал я себе. -- Есть новенькое -- и недурное -- для твоего матрикула. Постарайся не испортить дела".