Татарин отвесил поклон и направился к выходу.
В эту минуту я сделал то, что и сейчас представляется мне безумным.
Но мне вскружили голову мои успехи в дипломатии, и я в самом деле не знал никаких сомнений и опасений.
-- Pardon, -- сказал я. -- Разрешите два слова. И, обращаясь к татарину:
-- Погодите-ка, молодой человек. Я повернулся к Жерис-хану:
-- Во Франции люди из общества принимают приглашена только при двух условиях: если им известно, к чему это приглашение их обязывает, и если им знакомо лицо, приглашающее их.
-- Bravo! -- негромко воскликнул товарищ Лашом-Аржантон.
Жерис-хан сделал гримасу, которая должна была изображать улыбку.
-- Я удовлетворю ваше желание, господин полковник. Вы приглашены сегодня в девять часов вечера на обед к олигарх; Оссиплури. Это честь, которая...
-- Позвольте, позвольте. Вы сказали: олигарху Оссиплури.. Я перестаю понимать. Олигархия -- это правление не многих, если память не изменяет мне. Как же может бьт в таком случае один олигарх? Я не люблю, когда меня мороча баснями, господа.