-- Мандан, -- сказал я, -- я обожаю вас.
Я поднялся и застегнул портупею. Я забыл упомянуть, что у меня сабли не отобрали.
Молодая женщина улыбнулась, довольная.
-- Вот так! Это лучше. Не уходи пока. Что ты за ребенок! Ты даже не спрашиваешь -- где и когда мы встретимся?
-- Ах, я уверен, что вы все предусмотрели.
-- Ты не ошибаешься. Тебе, однако, надо все знать. Ты уедешь из дворца в автомобиле с Баязетом, моим верным татарином. Баязет управляет автомобилем, как ангел. Он отвезет тебя в зал собраний и проводит туда. Ты сделаешь то, что нужно. Если все пройдет гладко, будет около пяти часов утра. В шесть я буду ждать вас у восточных ворот Мараканды, скрываясь в маленьком кабачке, хозяин которого мне предан. К десяти часам мы будем уже по ту сторону границы, а там Этьен, -- нас ждет богатство, любовь, счастье.
-- Трижды приятная перспектива! -- воскликнул я.
-- Как мне нравится в тебе твоя уверенность, мой прекрасный полковник, -- сказала она, целуя меня в лоб. -- Ах, теперь ты сам видишь, что ты блондин! Посмей, посмей оспаривать это!
-- Мандан, -- сказал я, -- я не встречал до сих пор женщины, в которой такая красота соединялась бы с такой проницательностью.
Мандан была права: татары, охраняющие зал собраний, все поголовно были пьяны, как поляки. Мы с Баязетом шагали через распростертые тела, что-то неясно бормотавшие.