Конецъ съ началомъ сопрягаешь,
И смертію животъ даришь.
Вся природа представляетъ намъ сію истину, что все смертію стремится къ жизни. Въ царствѣ творенія все дѣйствуетъ -- бездѣйствіемъ оживляется -- сномъ, украшается -- безобразіемъ, живетъ -- смертію. Настоящія дѣйствія естественнаго міра суть картина будущаго состоянія нравственнаго; Смерть и гробъ, говоритъ Юнгъ, есть толь мрачный переходъ, сладкій сонъ, который возставляя утомленныя силы наши пробудитъ насъ для новой безсмертной жизни! Сія философія присущна всѣмъ вѣкамъ. Апостолъ Павелъ такъ говоритъ о безсмертіи: "Но речетъ кто, како возстанутъ мертвіи, коимъ же тѣломъ пріидутъ? безумне! ты еже сѣеши не оживетъ аще не умретъ. Такожде и воскресеніе мертвыхъ. Сѣется въ тлѣніи, возстаетъ въ нетлѣніи: сѣется не въ честь, возстаетъ въ славѣ; сѣется тѣло душевное, возстаетъ тѣло духовное {Посланіе къ Коринѳянамъ. Гл. 15. ст. 35--44.}." Клеанѳъ, сей толико прославленный въ древности умъ, тожъ самое разумѣетъ, сказавъ: Тобою смѣшеніе образуетъ порядокъ; Тобою стихи сражаясь, соединяются. Юнгъ, Аддисонъ, Клопштокъ и Гердеръ, словомъ, всѣ извѣстные въ областяхъ высокой поезіи и краснорѣчія мужи, заимствовали: мысль сію, и украсили ее всѣми цвѣтами, приличными роду ихъ сочиненій, собственному духу и философіи каждаго. --
Возвратимся къ златой арфъ нашего Поета:
Какъ искры сыплются, стремятся,
Такъ солнцы отъ тебя родятся.
Какъ въ ясной день когда зимой.
Былинки инея сверкаютъ,
Вратятся, зыблются, сіяютъ:
Такъ звѣзды въ безднахъ подъ Тобой.