Горящи тамъ дожди шумятъ --
Сія ужасная громада,
Какъ искра предъ Тобой одна.
Слава Россійскому Пиндару!-- Но скажемъ, что сіе мѣсто нашего Пѣвца тѣмъ возвышеннѣе, чѣмъ слѣдствіе изъ онаго выведенное поразительнѣе. Изображая величіе Безсмертнаго, онъ истощилъ уже всѣ краски неподражаемой своей кисти, представилъ Бога во всемъ величіи, въ какомъ только человѣкъ можетъ Его представить. Какое же слѣдствіе? Онъ ужасается самъ вѣчной Его силы и величія. Если солнцы наподобіе искръ сыплются отъ пламеннаго Его престола; если огромныя небесныя тѣла, подобно инею крутящемуся надъ снѣгами, вратятся, зыблются и блистаютъ въ безднахъ подъ трономъ Зиждителя; если всѣ безчисленные сферы, содержащія въ кругахъ своихъ тмы темъ вселенныхъ, подобныхъ нашей -- есть предъ Нимъ, какъ нощь предъ днемъ, есть малая капля опущенная въ море: то послѣ сего Стихотворецъ спрашиваетъ:
Но что мной зримая вселенна,
И что передъ Тобою я?
Здѣсь надобно замѣтить искусный переходъ отъ воспеваемаго предмета къ себѣ самому, отъ безпредѣльнаго величія къ послѣдней малости, отъ безсмертной силы и крѣпости въ крайней слабости и нищетѣ, отъ лучезарнаго свѣта къ темному мраку, словомъ отъ Творца ко твари. Какимъ же образомъ Поетъ начинаетъ сравненіе?
Въ воздушномъ Океанѣ ономъ
Міры умножа милліоновъ
Стократъ другихъ міровъ, и то,