Теперь она съ быстротою молніи поняла, но слишкомъ поздно, что ее обманули. Толстая женщина въ зеленой шляпкѣ съ розами была воровка, а не добрая самаритянка, за которую ее принялъ невинный ребенокъ. Мора пришла въ ярость, но это была ярость совершенно безпомощная. Что ей было дѣлать? Какая-то мрачная апатія отчаянія овладѣла ею и она неподвижно стояла на быстро опустѣвшей платформѣ.
Дежурный носильщикъ, осматривавшій вагоны и закрывавшій всѣ двери на ночь, съ любопытствомъ посмотрѣлъ на эту маленькую, странную дѣвочку, видимо не знавшую, что ей дѣлать. Онъ сначала хотѣлъ ее прогнать, но она такъ нѣжно, съ такой безмолвной мольбой глядѣла на него. Конечно, это не была бродяга или воровка, и онъ очень сочувственно спросилъ, чего она дожидается.
Его курносый носъ, курчавые волосы и добрые глаза сразу заслужили ея довѣріе. Она успокоилась. Дѣйствительно, она была въ Дублинѣ и, значитъ, цѣль ея достигнута. Въ карманѣ у нея было письмо тюремнаго пастора и, слѣдовательно, ее допустятъ къ Гью.
-- Укажите мнѣ, пожалуйста, дорогу въ тюрьму, отвѣчала она:-- Мора Сюлливанъ никогда не забудетъ васъ въ своихъ молитвахъ.
Молодой носильщикъ улыбнулся, оскаливъ свои бѣлые, чистые зубы.
-- Женщины рѣдко торопятся туда попасть, замѣтилъ онъ:-- рано или поздно, а тебѣ быть тамъ, какъ бродягѣ. Твой отецъ, вѣроятно, сидитъ въ тюрьмѣ? прибавилъ онъ смышленно.
-- Нѣтъ, въ тюрьмѣ сидитъ добрый человѣкъ, къ которому я пріѣхала изъ Балинавина, отвѣчала Мора:-- а злые люди меня обокрали и я осталась безъ гроша.
Молодой носильщикъ весело разсмѣялся странной манерѣ, съ которой эта бѣдная дѣвочка разсказывала случившееся съ нею несчастіе.
-- Сегодня ужь поздно идти въ тюрьму, тебѣ надо подождать до утра, произнесъ онъ.
Мора тяжело вздохнула. На каждомъ шагу являлись передъ нею новыя преграды. Но молодой сторожъ былъ слишкомъ добрый малый, чтобъ оставить на произволъ судьбы этого бѣднаго, брошеннаго въ большомъ городѣ ребенка.