-- Я не могу повести тебя домой ночевать, продолжалъ онъ:-- моя старуха мать сойдетъ съума отъ страха. Ей сейчасъ покажется, что ты воровка, и она подниметъ шумъ. Пойдемъ со мною, я знаю, гдѣ тебя пріютить на ночь, глупый ребенокъ.
Мора взглянула на него подозрительно; такъ грубо обманутая толстой женщиной и ея худощавымъ сотоварищемъ, она теперь питала недовѣріе ко всѣмъ людямъ. Однако, вспомнивъ, что у ней не было ни гроша, она подумала, что этотъ юноша не могъ дѣйствовать изъ корыстныхъ видовъ, и безъ дальнѣйшаго колебанія послѣдовала за нимъ.
Путь имъ предстоялъ не долгій. Ея проводникъ остановился у одного изъ многихъ ночлежныхъ домовъ Дублина и заплатилъ привратницѣ два пенса за ночлегъ Моры.
-- Я приду за тобой утромъ, сказанъ онъ:-- и провожу тебя до тюрьмы, мой бѣдный чертенокъ. Доброй ночи.
И еще разъ оскаливъ свои бѣлые зубы, онъ быстро удалился.
Морѣ выдали соломенный тюфякъ. На полу большой, низкой комнаты валялось много подобныхъ же тюфяковъ, временные владѣльцы которыхъ громко храпѣли. Бѣдная дѣвочка была такъ истощена отъ усталости и перенесенныхъ волненій, что съ благодарностью почувствовала себя подъ какимъ бы то ни былъ кровомъ и на какомъ бы то ни было ложѣ. Она даже не была теперь одинокой -- такое глубокое довѣріе къ себѣ внушили ей улыбающіеся бѣлые зубы новаго друга.
Проснувшись на слѣдующее утро, она увидала тебя среди толпы шумящихъ, смѣющихся, рваныхъ, грубыхъ людей. Нѣсколько минутъ она прислушивалась къ ихъ отрывочнымъ разговорамъ, а потомъ, встряхнувшись, выбѣжала на улицу.
Былъ прекрасный весенній день. Она была такъ слѣпо убѣждена, что юный желѣзнодорожный носильщикъ придетъ за нею, что сѣла на порогъ двери и стала его дожидаться. Ровно въ восемь часовъ онъ показался на улицѣ. Онъ шелъ, покачиваясь со стороны на сторону и весело посвистывая. Этотъ свистъ какъ бы составлялъ неотъемлемую часть его натуры. Онъ, вѣроятно, родился со свистомъ во рту и всю жизнь свистѣлъ, все равно, работалъ ли онъ, или отдыхалъ.
-- Ну, дойдемъ, дѣвочка, сказалъ онъ съ добродушной улыбкой: -- да поторопись, мнѣ надо быть на желѣзной дорогѣ въ девять часовъ.-- Ай, ай! прибавилъ онъ, пристально смотря на нее:-- ты, кажется, умираешь съ голода!
И, не говоря болѣе ни слова, онъ направился въ сосѣднюю лавочку, гдѣ купилъ ей булку и кружку молока. Мора набросилась на нихъ съ понятной жадностью, такъ какъ она въ теченіи двадцати-четырехъ часовъ только утромъ съѣла дома немного картофеля и вечеромъ въ вагонѣ ломоть пирога съ миніатюрнымъ кускомъ свинины.