-- Господь милосердъ, Онъ проститъ мнѣ всѣ мои грѣхи.
Тогда патеръ, боясь, что эта драгоцѣнная человѣческая душа ускользнетъ изъ его рукъ, не очистившись исповѣдью отъ всѣхъ грѣховъ, приходилъ въ благородное негодованіе. Въ яркихъ краскахъ онъ представлялъ вѣчныя муки, ожидавшія нераскаянныхъ грѣшниковъ. Но все было тщетно.
Наконецъ, наступилъ вечеръ наканунѣ его казни.
Мора провела съ Гью десять минутъ и, среди агоніи слезъ, сказала ему послѣднее прости. Цѣлая жизнь горя и страданій была пережита ею въ эти десять минутъ. Но Гью былъ спокоенъ. Какъ только дверь затворилась за дѣвочкой, онъ сказалъ, что хочетъ отдохнуть и вскорѣ уснулъ крѣпкимъ, мирнымъ сномъ, съ улыбкой на устахъ.
На разсвѣтѣ его подняли. Всѣ удивлялись его удивительному спокойствію. Патеръ снова умолялъ его излить свою душу въ исповѣди, но узникъ усердно молился -- и только.
Неужели онъ былъ невиновенъ? Эта мысль сверкнула въ головѣ патера, но онъ тотчасъ заглушилъ ее, какъ невозможную нелѣпость. Его виновность не подлежала никакому сомнѣнію; онъ былъ арестованъ, въ одеждѣ, забрызганной кровью его жертвы, съ орудіемъ смерти въ карманѣ. Къ тому же онъ съ самаго начала и до послѣдней минуты не отвергалъ того достовѣрнаго факта, что именно онъ убилъ мистера Гаммонда.
И, однако, несмотря на это, душевное состояніе Гью противорѣчило всему, что патеръ зналъ по личному опыту объ извѣстныхъ убійцахъ. Онъ видалъ, какъ преступники всходили на эшафотъ съ проклятіемъ и грубой насмѣшкой на устахъ. Онъ присутствовалъ при послѣднихъ часахъ невѣрующихъ скептиковъ. Онъ слыхалъ, какъ надъ его молитвами издѣвались, какъ его самого осыпали неприличной бранію. Но Гью былъ тихъ, почтителенъ и смиренно слушалъ его увѣщанія; только въ своемъ роковомъ преступленіи онъ не хотѣлъ покаяться.
Всѣ приготовленія къ казни были готовы; солнце блестяще освѣщало одинъ изъ самыхъ мрачныхъ закоулковъ нечестиваго міра. Было восемь часовъ утра. Около пятидесяти человѣкъ стояло на улицѣ противъ тюрьмы, дожидаясь, пока поднимутъ черный флагъ -- роковой сигналъ того, что кровавое человѣческое правосудіе отомстило за убійство убійствомъ. Унылый похоронный звонъ церковныхъ колоколовъ леденилъ сердца зрителей, среди которыхъ виднѣлась маленькая дѣвочка. Блѣдная, никѣмъ незамѣченная, она лежала на землѣ почти безъ чувствъ и только большіе голубые глаза ея дико уставились на палку, на вершинѣ которой долженъ былъ показаться черный флагъ.
Вотъ толпа взволновалась и черный флагъ медленно взвился надъ мрачнымъ зданіемъ тюрьмы. Маленькая дѣвочка вздрогнула и закрыла лицо руками.
-- Ну, съ тобой покончили, голубчикъ! произнесъ рабочій, хладнокровно покуривая трубку: -- слава Богу, въ той странѣ, куда ты теперь перешелъ, нѣтъ ни голода, ни землевладѣльцевъ!