2.
Грузинъ. Родился я въ 1882 г. въ с. Z. на Кавказѣ. Отецъ мой причетникъ. Я -- единственный сынъ. По профессіи -- слесарь. Отецъ отдалъ меня въ духовное училище и мечталъ видѣть меня священникомъ. Мое сердце не лежало къ этому. Я въ дѣтствѣ мечталъ больше о хорошемъ конѣ, оружіи, о волѣ, о горахъ. Изъ 8-го класса духовнаго училища былъ исключенъ за ссору съ училищнымъ надзирателемъ. Поступилъ въ городское ремесленное училище, которое и кончилъ. Будучи еще ученикомъ, я былъ очевидцемъ рабочей демонстраціи, съ завистью смотрѣлъ на знаменосца и тогда же далъ себѣ слово, что, когда выросту и буду на демонстраціи, то нести знамя никому не позволю, а понесу самъ. По окончаніи училища въ 1899 г., я вскорѣ же поступилъ работать въ главныя казенныя желѣзнодорожныя мастерскія въ X. Вскорѣ я тамъ познакомился съ нелегальной литературой на грузинскомъ языкѣ. Въ августѣ 1900 г. былъ арестованъ (во время одной стачки), просидѣлъ два мѣсяца и высланъ на родину. Черезъ два мѣсяца былъ уже снова въ X. и скоро снова поступилъ въ ж.-д. мастерскія. Въ 1901 г. былъ арестованъ на демонстраціи, обвинялся, кромѣ того, въ храненіи и распространеніи нелегальной литературы, хотя при обыскѣ ничего не найдено. Просидѣлъ въ тюрьмѣ 6 1/2 мѣсяцевъ и выпущенъ до приговора подъ особый надзоръ полиціи.. Послѣ этой демонстраціи я сдѣлался ярымъ сторонникомъ вооруженныхъ демонстрацій.
5 мѣсяцевъ былъ безъ работы, но потомъ удалось опять пристроиться. Въ 1902 году получилъ приговоръ и высланъ въ А. подъ надзоръ на 1 годъ. Въ А. работалъ на монтажѣ, въ жел.-дорожн. мастерскихъ. Затѣмъ, вовремя вооруженной демонстраціи, былъ знаменосцемъ. Демонстрація была очень удачна, мы всѣ разошлись по домамъ благополучно. Но, спустя короткое время, я былъ арестованъ дома и при обыскѣ найдены брошюры и прокламаціи. Обвинялся въ храненіи и распространеніи и какъ знаменосецъ на демонстраціи. Сначала сидѣлъ въ А--ской тюрьмѣ, но потомъ, за участіе въ тюремныхъ безпорядкахъ, переведенъ въ В--скую тюрьму, гдѣ тоже принималъ участіе въ безпорядкахъ. Дѣло началось по слѣдующему поводу. Въ А. моя камера оказалась рядомъ съ кухней и стѣнка кухонной плиты, всегда горячая, выходила въ мою камеру. При забитыхъ наглухо окнахъ, при вѣчно запертыхъ дверяхъ и кавказской жарѣ было невыносимо душно. Несмотря на заявленія, окно не отворяли, и я въ концѣ концовъ разбилъ и изломалъ все, что было возможно, начиная съ мебели, дверей, оконъ и кончая печной стѣнкой. Въ В. въ 1903 году получилъ приговоръ -- 4 года Восточной Сибири. Въ ноябрѣ т. г. выѣхалъ въ Сибирь. До Самары дорога была тяжелая: товарищей почти не было, тюремная администрація (въ пересыльной тюрьмѣ) была груба и совершенно незнакома съ порядками отправки и пересылки политическихъ ссыльныхъ. Въ Самарѣ и дальше намъ было несравненно лучше. На допросахъ показанія давалъ отрицательныя...
3.
Крестьянка Х-ской губ., 21 года. Семейство въ настоящее время состоитъ изъ матери и 4-хъ дѣтей. Старшая сестра замужемъ за рабочимъ, младшая -- сельской учительницей и младшій братъ только что кончилъ техническое училище. Я училась два года въ заводскомъ училищѣ, гдѣ научилась читать и очень плохо писать. Впослѣдствіи, временами и со случайными учителями, я пополняла свое образованіе и почти прошла программу 4-хъ классовъ женск. гимн.
Отецъ умеръ 15 лѣтъ тому назадъ, оставивъ мать съ семью дѣтьми. Онъ былъ машинистомъ на лѣсопильномъ заводѣ. Мать на послѣднія средства купила маленькій домикъ въ городкѣ Z-ской губ. и часть дома сдавала квартирантамъ. Жили мы въ крайней нуждѣ, находя случайную работу, напр., шитье или стирку бѣлья. Старшій братъ, который три года тому назадъ умеръ, жилъ не съ нами, а работалъ чертежникомъ, сначала на заводѣ, потомъ въ большихъ городахъ. Пріѣзжая разъ въ годъ или разъ въ два года, братъ говорилъ о рабочемъ движеніи, рисовалъ картины ихъ жизни, указывалъ на ихъ нужду и разъяснялъ, какъ можно имъ помочь. Мы, т.-е. дѣти, были еще малы, и слова брата относились къ матери, но такъ какъ мы находились тутъ же, то быстро воспринимали всѣ идеи брата, о которыхъ онъ говорилъ. Все это очень запечатлѣлось въ моей душѣ и направило меня на ту дорогу, на которой я теперь стою. Скоро я стала жить вмѣстѣ съ этимъ братомъ на заводѣ. Однажды я замѣтила на столѣ книжечку подъ заглавіемъ "Первое мая". Я ее прочла съ большимъ удовольствіемъ и, послѣ этого, я всегда искала на столахъ и между книгами подобныхъ книжечекъ. Скоро полиція попросила брата оставить заводъ. Онъ уѣхалъ въ X. Хотя мнѣ было 9 лѣтъ въ это время, но взглядъ на рабочихъ, подъ вліяніемъ брата, быстро перемѣнился. Несмотря на то, что я всегда до этого времени жила среди рабочихъ, я не понимала хорошенько ихъ жизни. Они отталкивали меня своей грубой жизнью, грязнымъ видомъ и многимъ другимъ, и только, узнавъ отъ брата, отъ чего это все происходитъ, я стала относиться иначе.
Въ X. братъ былъ арестованъ, сидѣлъ въ тюрьмѣ и былъ высланъ въ г. А., куда скоро пріѣхала и я. Братъ иногда посылалъ меня къ товарищамъ съ порученіями, и я никогда не была такъ счастлива, какъ въ эти минуты, такъ какъ чувствовала, что я могу хоть крупицу приносить пользы. Всѣ товарищи производили на меня очень хорошее впечатлѣніе, и надо сказать, что я была въ это время большой идеалисткой и считала всѣхъ ихъ чуть ли не святыми. Скоро братъ заболѣлъ чахоткой и умеръ, а я уѣхала въ Б., думая прежде подготовиться и выдержать экзаменъ на телеграфистку. Но когда я пошла и подала прошеніе объ этомъ, то получила отказъ. Три мѣсяца я ходила безъ работы и копейки денегъ и мнѣ частенько приходилось голодать, такъ какъ я не хотѣла одалживать денегъ, хотя мнѣ всегда предлагали. Въ 1901 году я поступила на должность въ народную библіотеку. Съ этого времени жизнь какъ-то закипѣла, и я не успѣла опомниться, какъ попала въ тюрьму. Работать въ революціонномъ дѣлѣ и разбираться въ программѣ С.-Д. я, конечно, не могла, но чувствовала, что это дѣло хорошее, и когда мнѣ поручали что-нибудь дѣлать, то все это я дѣлала съ большой охотой и радостью. Спустя всего годъ работы, я пошла на демонстрацію, которую устроили студенты и рабочіе,-- была арестована и обвинялась за участіе въ ней. Въ тюрьмѣ я просидѣла 15 мѣсяцевъ. За все мое сидѣнье въ тюрьмѣ были три голодовки и нѣсколько бунтовъ, послѣ которыхъ многихъ изъ нашихъ высылали въ другія тюрьмы. Въ числѣ высылаемыхъ была и я. Меня высылали въ М-ую тюрьму. Не доѣзжая двухъ станцій до М., при передачѣ другому конвою, меня не приняли безъ фотографіи и я вернулась въ Б-скую тюрьму. Черезъ два мѣсяца я получила приговоръ -- на три года.
4.
31 годъ. Родился въ Z. Отецъ занимался частными уроками. Учился я въ гимназіи, вышелъ изъ 7-го класса по собственному желанію. Полоса нашла: презрѣніе къ казенному образованію и всякимъ дипломамъ и желаніе развязать себѣ руки для "великихъ дѣлъ". Росъ въ домѣ, который былъ въ этомъ мертвомъ захолустномъ городѣ единственнымъ очагомъ тогдашнихъ революціонеровъ народниковъ, зачитывавшихся Мартовымъ и Чернышевскимъ, фанатиковъ "конституціи" сверху, большей частью учениковъ мѣстной семинаріи. Чуть не съ пеленокъ я привыкъ къ обыскамъ, которые регулярно производились у насъ по нѣсколько разъ въ году. По выходѣ изъ гимназіи, живалъ подолгу въ уѣздныхъ городахъ Z-ской губ., гдѣ мы культуртрегерствовали среди безпросвѣтной тьмы, внося въ свое дѣло горячее, хотя необоснованное знаніями и страшно сумбурное, революціонное настроеніе. У насъ въ Z. существовало даже нѣчто въ родѣ центра, который разсылалъ по всей губерніи партизанскіе, революц.-культурническіе отряды. Помню свою жизнь въ X.: насъ пріѣхало трое изъ Z.,-- кромѣ меня еще одинъ ученикъ фельдшерской школы, такой же неосмысленный, какъ я, и одна учительница, нашъ шефъ, чуть не вдвое старше насъ. Мы предлагали еврейскому населенію свои услуги въ качествѣ "шрайберъ" -- учителей чистописанія. Набирали подростковъ 14--18 лѣтъ, занимались съ ними у насъ на квартирѣ и повели дѣло такъ, что подростки толпами шли на наши бесѣды, чтенія и занятія. Взимали мы съ ученика по 50 коп. въ мѣсяцъ и натурой -- по бѣлой субботней булкѣ по пятницамъ. Ими мы питались всю недѣлю. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ я съ товарищами устроилъ побѣгъ одной распропагандированной нами, рвавшейся въ свѣту, дѣвушкѣ. Я принималъ дѣятельное участіе въ ея укрывательствѣ (исключительно изъ идейныхъ побужденій: родители-тираны до крови полосовали веревками связанную дѣвушку, когда заставали ее за книжкой) и долженъ былъ оставить X... Между тѣмъ исторія эта взбудоражила весь губернскій городъ X.: бѣглянку искали цѣлые отряды наемныхъ и добровольныхъ ищеекъ, губернаторъ приказалъ полиціи всячески содѣйствовать родителямъ, нѣсколько человѣкъ было исключено изъ фельдшерской и акушерской школъ...
Однако, я увлекся, надо сократить. Съ 1890 г. по 1895-й я учительствовалъ, большею частью, на югѣ, отъ революціи отбился и сталъ типичнымъ культурникомъ. Но скоро меня, говоря высокимъ слогомъ, стошнило... Около этого времени попался мнѣ въ руки объемистый отчетъ (цензурный, теперь библіографическая рѣдкость) о дѣлѣ 1 марта 1881 года. Онъ всего меня перевернулъ. Ни одна книга не производила на меня такого впечатлѣнія. Бросивъ свою школу, я помчался въ А., отыскалъ хорошаго человѣчка, прочелъ нѣсколько брошюрокъ, сталъ штудировать Маркса. Тогда же сталъ принимать участіе и въ движеніи, но довольно неудачно. Проработалъ чернорабочимъ въ --скомъ порту нѣсколько мѣсяцевъ, но не вынесъ и серьезно заболѣлъ. Осенью 1897 г. уѣхалъ за границу. Прибылъ съ нѣсколькими копейками безъ всякихъ видовъ на средства въ Парижъ. Тамъ работалъ грузовщикомъ на берегу Сены. Потомъ устроился корреспондентомъ въ двухъ русскихъ провинціальныхъ газетахъ; затѣмъ занялся вообще газетной работой въ разныхъ органахъ, главнымъ образомъ, провинціальныхъ, писалъ фельетоны, политическую хронику и т. п... Зарабатывалъ отъ 30 до 300 руб. въ мѣсяцъ. Въ Парижѣ слушалъ, но очень нерегулярно, лекціи на ès lettres и ès seiences,-- состоялъ во всевозможныхъ организаціяхъ, главнымъ образомъ близкихъ въ одной газетѣ, устраивалъ курсы, библіотеку и т. д. для живущихъ въ Парижѣ рабочихъ изъ Россіи, которыхъ тамъ до 10 тысячъ, преимущественно евреевъ. Осенью 1899 г. вернулся нелегально въ Россію, но черезъ 5 мѣсяцевъ долженъ былъ снова уйти за границу. Жилъ короткое время въ Швейцаріи, Лондонѣ и т. д. Въ 1901 году окончательно вернулся въ Россію, работалъ раньше на сѣв.-западѣ, потомъ состоялъ членомъ Z. Комитета. Послѣ демонстраціи былъ арестованъ, но черезъ двѣ недѣли выпущенъ. Во время разъѣздовъ по дѣламъ газеты былъ арестованъ въ поѣздѣ. Меня обвиняли какъ члена редакціи газеты и участника нѣсколькихъ организацій. Сидѣлъ въ тюрьмѣ 15 мѣсяцевъ. Участвовалъ въ 4-хъ голодовкахъ (11 дней, 6, 5 и 2). Приговоръ -- 5 лѣтъ Восточной Сибири. По пути въ Сибирь были столкновенія. Былъ назначенъ въ Верхоянскъ...