Когда я былъ гимназистомъ и проходилъ басни Крылова, нашъ превосходный учитель В. П. Науменко живо объяснялъ въ классѣ содержаніе нѣкоторыхъ басенъ, навѣянныхъ Крылову военными событіями...
"Во время войны двѣнадцатаго года и послѣ него офицеры чувствовали себя героями дня, хозяевами положенія,-- говорилъ В. П.,-- быть штатскимъ казалось зазорнымъ... Война всегда поднимаетъ интересъ къ военнымъ, ставитъ ихъ на пьедесталъ или они ставятъ себя туда"...
И теперь, спустя много лѣтъ, увидавъ воочію центральную военную артерію, я искалъ этотъ куражъ въ офицерахъ и не находилъ его...
Простые, обыкновенные люди -- и больше ничего!
Но на какой-то станціи къ намъ въ салонъ ввалился офицеръ охраны линіи... Онъ непринужденно расположился на диванѣ, высоко кинулъ затянутыя въ рейтузы ногу на ногу и сразу же началъ громко ораторствовать...
-- Вотъ, господа, послушайте-ка, что бываетъ... Я служу по охранѣ линіи, и вашъ начальникъ поѣзда вздумалъ-было не пустить меня безъ билета! Вы, говоритъ, по закону, имѣете право безплатнаго проѣзда на всѣхъ поѣздахъ, кромѣ экспрессовъ... Я, конечно, успокоилъ его сразу и только четырьмя "мужицкими" словами. И, видите, теперь благополучно ѣду и законъ мнѣ не мѣшаетъ... Это, конечно, пустяки, но недавно мнѣ пришлось везти въ Иркутскъ цѣлый эшелонъ мѣстной команды... Приходимъ къ вокзалу. Говорятъ: "Для васъ поѣздъ будетъ черезъ день". Что тутъ дѣлать? Не околачиваться же напрасно?.. Въ это время подплываетъ экспрессъ. Только остановились вагоны, я смекнулъ и командую солдатамъ: "Ребята, живо на крыши!.." Не успѣли вокзальныя бестіи оглянуться, какъ всѣ мои ребята уже на крышахъ со своими узлами сидятъ... Ну, конечно, все нашлось, и, вопреки закону, къ экспрессу прицѣпили для солдатъ вагоны...
-- Находчивость и натискъ!.. Пришлось мнѣ, знаете, до перевода сюда, еще въ китайскую войну усмирять хунхузовъ... Сталъ я ихъ преслѣдовать... Вижу, нашли пріютъ въ одной китайской деревнѣ. Рѣшилъ ее сжечь. Прихожу съ отрядомъ, начинаю поджигать фанзн...
-- Для чего? Развѣ вся деревня была разбойничья?-- спрашиваетъ старикъ-купецъ.
-- Нѣтъ, она была совершенно мирная, жители встрѣтили насъ на колѣняхъ, но нельзя, чтобъ хунхузы могли находить себѣ гдѣ-нибудь пріютъ! Да, обхожу я и поджигаю... Только въ одной фанзѣ китаецъ преграждаетъ мнѣ дорогу. Старикъ, а какой упорный: сталъ у двери, раздвинулъ руки и ни съ мѣста. Я далъ ему по уху, чтобъ убирался. Не уходитъ. Приказалъ поджечь. Не уходитъ... Такъ и сгорѣлъ. Рѣдкое, знаете, упорство. А хунхузовъ я все-таки нагналъ, отрѣзалъ имъ головы и повѣсилъ на деревьяхъ въ клѣткахъ. И, представьте себѣ, не воняли, а вѣдь только керосиномъ облилъ...
Я поднимаюсь и демонстративно выхожу изъ салона. Милый, симпатичный уполномоченный отъ земства Z. тоже шумно встаетъ... Уходя, я взглядываю на офицеровъ. Видно и имъ противно слушать. Они понимаютъ мой взглядъ, поднимаются и тоже выходятъ... Въ салонѣ остается одинъ охранный офицеръ...