Сначала онъ, кажется, съ разбѣгу продолжалъ говорить что-то лакею, но и тотъ ушелъ...
-- Ну, и негодяй,-- срывается у Z., когда мы всѣ идемъ гуськомъ по корридору вагона.
-- Хвастунъ, заврался, самъ на себя клевещетъ,-- рѣшаетъ бравой офицеръ...
-- Сибирь, батюшка,-- обращается ко мнѣ старикъ-купецъ,-- настоящая Сибирь начинается -- и не того еще наслышитесь... Скоро узнаете, отчего люди хунхузами дѣлаются... Вотъ какъ! Эко вы насъ подняли -- я и чаю не допилъ...
-----
Нашъ экспрессъ стоитъ на какой-то большой станціи. Тутъ же на разъѣздахъ два воинскихъ поѣзда. Запасные солдаты жмутся шумными группами по перрону вокзала. У всѣхъ усталый, запыленный видъ. Они одѣты въ ярко-желтые, оранжевые и сѣрые картузы, такія же блузы, порыжѣлне сапоги. Я подхожу къ одной изъ группъ.
-- Ну, что, какъ ѣдете, братцы?
-- Сами видите, баринъ,-- "ничего"...
-- Ну, а кормятъ какъ?
-- А вотъ у насъ сейчасъ объ этомъ разговоръ: кормятъ хорошо. Жаловаться нельзя. Обѣдъ сегодня просто господскій былъ! Самъ генералъ пробовалъ -- здѣшняго фельдфебеля расцѣловалъ. "Благодарю, что стараешься", сказалъ...