Въ 1902 г. я прибылъ въ Якутскъ, гдѣ былъ назначенъ, для отбытія ссылки, въ Вилюйскій округъ, но, по случаю призыва къ отбыванію воинской повинности, былъ временно оставленъ въ Якутскѣ, гдѣ и занимался сначала уроками, потомъ служилъ городскимъ дезинфекторомъ во время эпидеміи, потомъ письмоводителемъ у мирового судьи. По освидѣтельствованіи, оказался непригоднымъ къ отбыванію воинской повинности, но не былъ отправленъ въ Вилюйскъ, такъ какъ былъ приглашенъ бывшимъ губернаторомъ Скрипицынымъ на должность консерватора въ мѣстномъ музеѣ. Увольненіе съ этой должности получилъ отъ Чаплина, когда уже былъ въ домѣ Романова за баррикадами.

12.

Сынъ 1 гильдіи купца г. Z., 26 лѣтъ, сдалъ экстерномъ экзаменъ на свидѣтельство зрѣлости при гимназіи въ 1899 г. и осенью того же года поступилъ въ университетъ на физико-математическое отдѣленіе.

Мой отецъ имѣетъ банкирскую контору въ г. Z. Въ семьѣ нашей 7 человѣкъ дѣтей: старшій братъ -- купецъ, младшій -- студентъ Берлинскаго ун-та, одна сестра изучаетъ медицину въ Швейцаріи, другая изучаетъ педагогику въ Парижѣ, теперь тоже уѣзжаетъ въ Швейцарію. Арестованъ я былъ осенью 1900 г. въ г. Z. по обвиненію въ принадлежности къ р. партіи, за храненіе и распространеніе нелегальной литературы. Просидѣлъ въ тюрьмѣ 8 1/2 мѣсяцевъ и былъ освобожденъ подъ залогъ въ 5000 рублей. По выходѣ изъ тюрьмы жилъ въ Z. и др. большихъ городахъ. Въ 1903 г я былъ арестованъ въ Z. для объявленія приговора (4 года Восточной Сибири) и, на свой счетъ безъ конвоировъ, поѣхалъ въ Иркутскъ, откуда, спустя нѣсколько недѣль, былъ отправленъ съ пересыльной партіей въ Якутскъ. Въ тюрьмѣ при мнѣ никакихъ голодовокъ и никакихъ столкновеній съ администраціей не было. Въ пути, около Киренска, у насъ вышло столкновеніе съ конвоемъ, вызванное слѣдующимъ обстоятельствомъ: когда товарищи -- мѣстные ссыльные, пріѣхавшіе на паузокъ повидаться съ нами, послѣ продолжительнаго и безпрепятственнаго пребыванія у насъ, ушли, мы, по обыкновенію, на прощаніе запѣли пѣсни. Солдаты настолько свыклись съ этимъ обычаемъ, что не обратили вниманія на пѣніе. Но когда одинъ изъ нашихъ товарищей высоко надъ головой поднялъ кусокъ красной матеріи, солдаты закричали, чтобы мы сняли " знамя". Мы отказались, тогда они бросились на насъ съ прикладами и легко ранили одного товарища, потомъ зарядили ружья и дали залпъ въ воздухъ. Они нѣсколько успокоились, благодаря вмѣшательству старшаго унтеръ-офицера. Конвойный офицеръ составилъ протоколъ о случившемся, причемъ значительно извратилъ факты и придалъ всему весьма ложное освѣщеніе; данъ ли былъ ходъ этому дѣлу или нѣтъ -- я не знаю.

Показанія на допросахъ давалъ отрицательныя. Назначенъ былъ въ улусъ Якутскаго округа, гдѣ и проживалъ.

13.

Родился въ 1879 г. Отецъ мѣщанинъ. Имѣетъ собственную слесарную мастерскую. Образованіе получилъ домашнее. 2 года былъ ювелиромъ и граверомъ; по случаю болѣзни глазъ перемѣнилъ занятіе и работалъ все время у отца. Въ октябрѣ 1900 г. былъ арестованъ на общемъ собраніи въ числѣ 180 человѣкъ, гдѣ имѣлъ быть поставленъ нелегальный спектакль. Благодаря предательству, было установлено мое участіе въ революціонномъ движеніи и, на основаніи провокаторскихъ указаній, выставлено было противъ меня обвиненіе по ст. ст. 818 и 252. Просидѣлъ въ тюрьмѣ 8 мѣсяцевъ. Показанія давалъ отрицательныя, послѣ чего былъ освобожденъ и высланъ подъ надзоръ. Но былъ вскорѣ вызванъ къ отбытію воинской новииности и признанъ годнымъ къ военной службѣ. Я былъ назначенъ Главнымъ Военнымъ Штабомъ въ Сибирскій военный округъ для продолженія военной службы. Прибылъ въ Штабъ Сибирск. воен. округа, гдѣ былъ назначенъ въ Z., куда и пріѣхалъ черезъ два дня. Тамъ я служилъ подъ надзоромъ. Тогда же я получилъ приговоръ, по Высоч. повелѣнію -- лишеніе воинскаго званія и ссылка въ Восточ. Сибирь на 5 лѣтъ. 22 декабря изъ Z-ской тюрьмы выѣхалъ въ Александровскую пересыльную тюрьму для слѣдованія въ Якутскую область. 12 января 1904 г. я выѣхалъ съ 8-й партіей въ числѣ 24 человѣкъ. По дорогѣ на второмъ станкѣ у насъ вышелъ конфликтъ съ конвойнымъ жандармомъ изъ-за свиданій съ мѣстными политическими ссыльными, но дѣло уладилось миромъ, т.-е. согласился насъ по одиночкѣ пускать въ лавочку, гдѣ и можно было видѣться съ товарищами по ссылкѣ. Въ Усть-Кутѣ у насъ случилось второе столкновеніе съ жандармами съ вмѣшательствомъ мѣстной полиціи. Мы требовали свиданія съ мѣстными ссыльными товарищами и при томъ заявили, что если намъ не удовлетворятъ наши требованія, то мы дальше не поѣдемъ, такъ какъ и лишенные всѣхъ правъ каторжники имѣютъ право на свиданіе, а мы никакихъ правъ не лишены. Когда приставъ заявилъ, что онъ не можетъ ни въ какомъ случаѣ дать намъ разрѣшеніе видѣться съ мѣстными ссыльными, такъ какъ у него есть циркуляръ, который строжайше запрещаетъ ему дать свиданіе и что даже есть у него инструкція отъ Иркутскаго губернатора, что если партія будетъ настаивать на свиданіи, то взять ее силой и выпроводить изъ села, тогда мы заявили ему, что если онъ не можетъ самъ намъ разрѣшить, то пусть телеграфируетъ губернатору, что мы просимъ свиданія съ товарищами, и что иначе мы не тронемся изъ села въ дальнѣйшую дорогу. Если онъ не можетъ послать телеграмму на свой счетъ, то мы согласны на нашъ счетъ послать. Но онъ ни въ коемъ случаѣ не хотѣлъ эту просьбу удовлетворить, такъ что послѣ нѣкоторыхъ разговоровъ онъ рѣшилъ дѣйствовать силой и при каждомъ словѣ угрожалъ: "не думайте, мы васъ увеземъ тепленькими", "вы у насъ не первые, я знаю, какъ съ вами распоряжаться". Урядникъ также вмѣшался въ разговоры, и заявилъ, что онъ съ удовольствіемъ сдѣлался бы палачемъ и рѣзалъ "политическихъ", какъ собакъ. Когда мы обратились къ приставу съ просьбою, чтобы онъ не разрѣшалъ уряднику въ его присутствіи говорить дерзостей, то онъ хладнокровно заявилъ, что мы сами этого хотимъ. Какъ видно, ему очень хотѣлось насъ вызвать къ болѣе непріятной развязкѣ. Словомъ, опять говорили и опять толковали и, въ концѣ концовъ, онъ отдалъ приказъ уряднику взять одного товарища. Тогда мы рѣшили дать отпоръ -- окружили его и не дали взять. Урядникъ поднялъ шашку и началъ бить направо и налѣво, а солдаты прикладами, потомъ и сотскіе со старостою во главѣ. Вотъ началась у насъ свалка. Въ результатѣ оказалось, что мы были всѣ избиты, связаны и выброшены изъ избы въ однѣхъ рубашкахъ безъ шапокъ. А во дворѣ стоялъ ужасный морозъ. Два товарища были такъ контужены, что потребовалась медицинская помощь. Съ однимъ товарищемъ сдѣлались припадки и, несмотря на нашу просьбу развязать его, получили циничный отвѣтъ: "Ничего, умретъ -- чортъ съ нимъ, меньше однимъ будетъ". Словомъ, это была дикая до безумія картина. Нѣкоторые крестьяне плакали, глядя на насъ... И такъ связанными насъ посадили въ кошевкахъ, навалили одежду и увезли подъ усиленнымъ конвоемъ до слѣдующаго села; тамъ мы развязались. Нѣкоторые отморозили руки и ноги. Поѣхали дальше до Киренска. Здѣсь написали заявленіе товарищу прокурора Иркутск. окружн. суда, гдѣ изложили все объ истязаніи въ Усть-Кутѣ. Онъ обѣщалъ, что непремѣнно разслѣдуетъ это дѣло и дастъ ему ходъ. Въ Киренскѣ мы опять настаивали на свиданіи съ мѣстными ссыльными, но, въ результатѣ, повторилось то же самое, что въ Усть-Кутѣ, но безъ избіенія и безъ ругательствъ. Такъ связанныхъ насъ увезли оттуда... Дальше протестовать намъ невозможно было, ибо были сильно измучены, какъ физически, такъ и нравственно; но, начиная отъ Нохтуйска, мы все-таки добились свиданій... 11-го февраля прибыли въ Якутскъ. Получилъ назначеніе въ 180-ти верстахъ отъ Якутска, но туда не пришлось ѣхать, въ виду предстоявшаго протеста.

14.

24-хъ лѣтъ. Родился въ небогатой мѣщанской армянской семьѣ. Раннее дѣтство мое до 9 лѣтъ прошло въ патріархальной обстановкѣ большой родительской семьи. Отецъ благонамѣренный обыватель, владѣвшій домомъ и виноградникомъ, старался воспитывать и дѣтей своихъ въ томъ же духѣ благонамѣренности. 9-ти лѣтъ я потерялъ мать, чрезвычайно добрую женщину, нѣжно любившую своихъ дѣтей. Отецъ женился вторично и съ появленіемъ мачихи вся атмосфера дома измѣнилась: дѣти постепенно начали покидать родительскій кровъ, попадая къ разнымъ родственникамъ на дальнѣйшее воспитаніе...-- Не избѣгъ подобной участи и я... Меня взяла одна родственница. Въ это время, окончивъ армянско-церковно-приходскую школу, я посѣщалъ городское училище. Въ 1892 году, по окончаніи въ немъ курса, я попалъ "практикантомъ" въ уѣздное казначейство. Въ тяжелой чиновничьей средѣ, изнуряемый ежедневной 12-ти часовой работой, я пробылъ два съ лишнимъ года, подорвавъ основательно свое здоровье, оставилъ казначейство и съ небольшими средствами началъ искать другіе пути, не для широкой, разумѣется, общественной дѣятельности, а для добыванія куска хлѣба. Самой первой и естественной цѣлью моихъ исканій былъ недалекій городъ, богатый, промышленный Z. Въ 1894 году я поѣхалъ туда и черезъ брата, служившаго на одномъ изъ крупныхъ заводовъ, устроился слесарнымъ ученикомъ въ механическихъ мастерскихъ. Вмѣстѣ съ работой шли параллельно у меня и теоретическія занятія -- готовился къ поступленію въ низшую или среднюю техническую школу. Черезъ полгода бросилъ работу въ мастерскихъ и занялся предметами для поступленія въ среднюю школу. Въ 1897 г. поступилъ въ реальное училище. Въ 1899 г., успѣшно окончивъ курсъ реальнаго, для продолженія образованія поѣхалъ въ Петербургъ, гдѣ, послѣ конкурснаго испытанія, поступилъ въ Технологическій институтъ. Высшее образованіе, еще недавно казавшееся мнѣ чѣмъ-то недоступнымъ, доставшееся мнѣ послѣ упорнаго труда, стало для меня дорогимъ. Я усердно принялся за институтскія занятія, стараясь не "увлекаться" ничѣмъ постороннимъ. Первый учебный годъ прошелъ спокойно. Успѣшно окончивъ его, я поѣхалъ на практику на желѣзную дорогу. Вернувшись осенью свѣжимъ и бодрымъ, я вновь принялся за прерванныя занятія въ институтѣ. Но заниматься пришлось недолго -- началось скоро студенческое движеніе, и я уже второй годъ студентомъ, знакомый съ академическимъ режимомъ, принялъ въ немъ участіе. Послѣ начавшихся репрессій противъ молодежи, отдачи въ солдаты за участіе въ академическомъ движеніи, движеніе стало интенсивнѣе и привело къ демонстраціи 4-го марта 1901 г. на Казанской площади противъ "Временныхъ правилъ" объ отдачѣ въ солдаты студентовъ. На этой демонстраціи въ первый разъ я былъ арестованъ въ числѣ нѣсколькихъ сотъ демонстрантовъ, главнымъ образомъ, студентовъ и, послѣ трехнедѣльнаго тюремнаго заключенія, высланъ на родину до приговора. Но вскорѣ вмѣсто приговора получилъ знаменитое "сердечное попеченіе" министерства Ванновскаго-Мѣщанинова, и я осенью 1901 г. очутился въ Петербургѣ. На мигъ атмосфера измѣнилась: послѣ крутыхъ мѣръ, послѣ недавно полученныхъ нагаекъ на Казанский площади, казалось, настали другія времена. Я сдѣлалъ еще одну и послѣднюю попытку держаться за институтъ -- учиться, заниматься. Но неумолимая логика жизни преподала мнѣ иное. Она мнѣ подсказала, что учиться при настоящихъ условіяхъ -- невозможно, говоря точнѣе -- работать и заниматься намъ при настоящихъ порядкахъ надо не тѣмъ, чѣмъ я думалъ, а "чѣмъ-то другимъ". Это "что-то другое" я, пожалуй, какъ и многіе другіе, искалъ еще раньше и одно время думалось, что я его нашелъ -- нашелъ я его въ "національной идеѣ". Во исполненіе ея, я началъ оказывать содѣйствіе армянскимъ революціоннымъ организаціямъ. Въ 1898 г., будучи реалистомъ 6-го класса, привлекался по подобному дѣлу, но, благодаря школьнымъ успѣхамъ и начальству, отдѣлался пустяками. Моя послѣдняя неудавшаяся попытка меня окончательно убѣдила оставить всякія надежды на продолженіе институтскаго образованія. Кстати сказать, въ это же время начинается мое первое основательное знакомство съ рабочимъ движеніемъ, Марксомъ и Энгельсомъ... Побыть на волѣ пришлось не долго: въ 1902 г. я былъ вторично арестованъ, вмѣстѣ съ нѣсколькими десятками товарищей, по обвиненію въ "подготовленіи уличныхъ демонстрацій въ Петербургѣ" -- таково было предъявленное обвиненіе -- и приговоренъ къ тремъ годамъ ссылки въ Восточную Сибирь. Вскорѣ послѣ Сипягина, по какому-то Высочайшему повелѣнію, ссылка была замѣнена тюремнымъ заключеніемъ. Отсидѣвъ 5 мѣсяцевъ, уѣхалъ на родину на короткое время. Вернулся въ Петербургъ уже не съ тѣми желаніями и мечтами, съ какими, бывало, пріѣзжалъ раньше, а пріѣхалъ съ намѣреніемъ работать революціонеромъ, но очень скоро былъ арестованъ по предательству. Обвинялся въ устройствѣ нелегальныхъ библіотекъ и содѣйствіи транспорту нелегальной литературы... Затѣмъ получилъ приговоръ сюда...

15.