Около политических - Беренштам Владимир

Родители мои были зажиточные люди; отецъ мой, купецъ 1-й гильдіи, занимался закупкой хлѣба для отправки черезъ Либаву за границу. Шести лѣтъ я началъ обучаться еврейской грамотѣ въ "хедерѣ" и одновременно русской. Къ восьми годамъ я прошелъ старый завѣтъ и приступилъ къ изученію Талмуда. Большую часть дня посвящалъ древне-еврейскому языку. На десятомъ году я, желая попасть въ реальное училище, выступилъ изъ хедера и сталъ готовиться къ экзамену. Число званыхъ евреевъ было такъ велико, а число избранныхъ такъ мало, что пришлось подготовиться къ 4 классу, дабы попасть во второй. Я выдержалъ и былъ принятъ во 2 классъ въ 1894 г. Въ 1899 г. я кончилъ реальное училище и былъ принятъ въ Z-скій Политехническій Институтъ на агрономическое отдѣленіе, хотя подавалъ на механическое. Произошло это отъ того, что въ 1899 г., послѣ студенческихъ безпорядковъ, былъ изданъ циркуляръ, чтобы евреевъ принимали на всѣ отдѣленія въ процентномъ отношеніи (7 1/2%) къ числу поступающихъ христіанъ на каждое отдѣленіе, а не съ общаго числа христіанъ и на то отдѣленіе, куда еврей пожелаетъ, какъ это было прежде, дабы евреи не сконцентрировались только на двухъ отдѣленіяхъ, механическомъ и химическомъ, а были разсѣяны по всѣмъ шести отдѣленіямъ института. Ни мнѣ, ни другимъ евреямъ совершенно не интересно было оставаться на агрономическомъ отдѣленіи, откуда, по окончаніи, всѣ пути для евреевъ закрыты, и мы черезъ годъ перевелись на механическое отдѣленіе, благо переводъ съ одного отдѣленія на другое не былъ запрещенъ. Въ 1901 и 1902 гг. я участвовалъ въ студенческихъ "безпорядкахъ", но исключенъ не былъ. Въ 1902 году меня арестовали по предательству портного X., извѣстнаго среди Z-скихъ рабочихъ подъ именемъ Алтера и выдавшаго всю Z-скую организацію Бунда. Онъ показалъ про меня слѣдующее: осенью 1900 г. я поступилъ въ Z-скую организацію Бунда и сталъ заниматься съ жестяниками по исторіи культуры. Осенью 1901 г. я, продолжая заниматься съ ними теоретически, сдѣлался однимъ изъ руководителей цеха жестяниковъ въ его практической работѣ. Зимой 1901 г. я поступилъ въ центральную сходку всѣхъ ремеслъ въ качествѣ одного изъ представителей отъ цеха жестяниковъ. Въ началѣ 1902 г. я перешелъ изъ цеха жестяниковъ и сталъ одинъ изъ руководителей соединеной сходи трехъ ремеслъ -- шапочниковъ, сапожниковъ и портныхъ, въ которой былъ и предатель Алтеръ. Я состоялъ кассиромъ этихъ ремеслъ. Весной 1902 г. у насъ образовался Комитетъ Бунда, куда я поступилъ членомъ.

31 августа, днемъ, я былъ арестованъ въ Z. и отправленъ въ слѣдственную тюрьму. 5 сентября мнѣ было предъявлено жандармскимъ ротмистромъ вышеизложенное обвиненіе. Я отвѣтилъ, что ичего знать не знаю, вѣдать не вѣдаю. 21 декабря кончилось слѣдствіе по моему дѣлу и постановили -- выпустить меня до суда подъ залогъ въ 10000 руб. Такой свободной суммы у родителей не оказалось и до 22 февраля 1908 г. родители хлопотали объ уменьшеніи залога до 5000 руб., за каковую сумму я былъ выпущенъ на волю до суда. 12 августа 1903 г. меня арестовали и объявили приговоръ, по которому я административнымъ порядкомъ ссылаюсь на 5 лѣтъ въ Восточную Сибирь... 9 сентября я пріѣхалъ въ Иркутскъ на собственный счетъ, что было мнѣ разрѣшено по болѣзни сердца. Такъ какъ я опоздалъ къ отправкѣ послѣдней лѣтней партіи, то я содержался въ Иркутской тюрьмѣ до установленія зимняго пути. Въ концѣ ноября я со второй зимней партіей отправился въ Якутскъ, куда прибылъ 25 декабря. Въ Якутскѣ мнѣ объявили о моемъ назначеніи въ Батурусскій улусъ...

10.

Мнѣ -- 20 лѣтъ. Семейство и по настоящее время состоитъ изъ отца, матери, сестры (старшая) и двухъ братьевъ -- одному 15 лѣтъ. Отецъ безъ опредѣленныхъ занятій. Былъ приказчикомъ при винномъ складѣ, жалованья получалъ 25 руб.

Въ 1897 г. въ г. Z. была введена монополія и отецъ остался безъ должности. Бѣдствовалъ нѣсколько лѣтъ, пока онъ оставилъ семью на произволъ судьбы и уѣхалъ искать заработка. Почти цѣлые два года отъ него -- ни слуха, ни духа. Какъ выяснилось потомъ, онъ странствовалъ по разнымъ городамъ, но ничего опредѣленнаго не нашелъ. Работать ему приходилось исключительно "черную работу", ибо никакого опредѣленнаго занятія онъ не зналъ, а желудокъ требовалъ питанія. Случайно онъ узналъ, что въ N., гдѣ онъ находится и въ настоящее время съ семействомъ, живутъ его родственники, отъ которыхъ онъ ожидалъ поддержки. Никакой поддержки онъ отъ нихъ не встрѣтилъ, а лишь по ихъ протекціи получилъ небольшой заработокъ. Въ то время, когда отецъ странствовалъ по разнымъ городамъ и не знали, что съ нимъ дѣлается цѣлые два съ половиною года и семейство очень бѣдствовало, я началъ думать о томъ, какъ бы помочь себѣ и семьѣ, и сталъ думать о работѣ. Къ сожалѣнію, дѣло шло къ зимѣ, такъ что думать о черной работѣ не приходилось, ибо ея не было. Въ это время я понялъ, что такое ужасъ безработицы и какая она -- несправедливость среди людей. Но вотъ, по рекомендаціи дяди, который доставлялъ ящики на табачную фабрику, я, наконецъ, поступилъ на вышесказанную фабрику, съ жалованьемъ понедѣльно два рубля.

Исполнялъ роль помощника укупорщика на этой фабрикѣ около года. Но условія жизни, по сравненію съ прежними, когда я поступилъ, стали невыносимы. При разговорахъ, которые мнѣ приходилось вести съ нѣкоторыми изъ рабочихъ, по поводу существующихъ условій жизни на фабрикѣ, мы пришли къ единому заключенію, что путемъ стачки намъ удастся улучшить наше положеніе. Стачка осуществилась и спустя три недѣли, когда стачка еще продолжалась, хозяинъ пытался возобновить работу посредствомъ нѣсколькихъ рабочихъ (стариковъ); такъ какъ эта работа особенной спеціальности не составляетъ, то эти старики могли бы научить новыхъ рабочихъ въ теченіе двухъ мѣсяцевъ. И такимъ образомъ работа пошла бы попрежнему. Но не тутъ-то было. Какъ только мы объ этомъ узнали, то стали стараться убѣдить рабочихъ стариковъ этого не дѣлать. Несмотря на убѣжденія, эти рабочіе приняли на себя иниціативу осуществить мысль фабриканта. На фабрикѣ стало работать уже нѣсколько десятковъ рабочихъ. Тогда мы призвали нѣсколько сочувствующихъ рабочихъ и, путемъ насильственныхъ дѣйствій, удалось намъ снять стариковъ. Самъ я лично, какъ и остальные рабочіе по моему дѣлу, прямого активнаго участія не принимали. Тѣмъ не менѣе, по просьбѣ фабриканта, мы 5 человѣкъ были арестованы жандармскимъ полковникомъ. Поводомъ для хозяина непремѣнно насъ 5 человѣкъ арестовать, а не другихъ послужило именно то, что мы 5 человѣкъ предъявили требованія хозяину и разъяснили ему, чѣмъ вызваны эти требованія. Привлекался я за подстрекательство рабочихъ къ забастовкѣ и насильственнымъ дѣйствіямъ. Приговоръ получилъ -- 4 года Восточной Сибири. За демонстрацію въ тюрьмѣ при отправкѣ въ Сибирь получилъ прибавку 1 годъ. За содѣйствіе въ побѣгѣ административному ссыльному былъ назначенъ въ Якутскую область. Участвовалъ въ 1902 г. въ устройствѣ баррикадъ и протестѣ въ Александровской тюрьмѣ по поводу необъявленія намъ мѣстъ назначенія.

11.

Мнѣ 22 года. Отецъ мой домовладѣлецъ, дворянинъ, секретарь Полицейскаго Управленія, умеръ, когда мнѣ было 7 лѣтъ. Матери я лишился за 4 года до этого. Въ 1887 г. я былъ отданъ въ институтъ для малолѣтнихъ сиротъ въ Z., гдѣ воспитывался на казенный счетъ; а когда институтъ былъ закрытъ, я былъ взятъ на воспитаніе попечительницей-сестрой, получивъ право на пособіе въ 800 рублей ежегодно, впредь до окончанія обученія. Въ 1891 г. поступилъ въ гимназію, а въ 1898 г. вышелъ оттуда изъ 7 класса, съ лишеніемъ права на пособіе, чтобы ѣхать на помощь голодающимъ. По возвращеніи съ голодовки, жилъ уроками. Въ это время я привлекался по обвиненію въ участіи въ якобы нелегальномъ кружкѣ учащихся, но, по отсутствію уликъ, оправданъ. Въ 1900 г. уѣхалъ въ N., приглашаемый въ земскую статистику. Въ 1900 же году перешелъ на ту же службу въ Х-ское земство. Тамъ я служилъ и жилъ вмѣстѣ съ братомъ, который въ 1901 г. уѣхалъ въ Петербургъ, гдѣ покушался на жизнь высшаго сановника. Меня разыскивали. Я явился въ Петербургъ въ Охранное отдѣленіе просить свиданія съ братомъ. Меня арестовали и предъявили обвиненіе въ соучастіи съ нимъ. По показанію квартирной хозяйки, я давалъ брату деньги передъ его отъѣздомъ. Соучастіе въ покушеніи я отрицалъ. Пробывъ въ домѣ предварительнаго заключенія 9 мѣсяцевъ, въ февралѣ 1902 г. я подалъ, въ числѣ нѣсколькихъ другихъ лицъ, заявленіе на имя министра юстиціи о несовершенствахъ суда современнаго "третьяго отдѣленія" съ требованіемъ разсмотрѣнія нашихъ дѣлъ гласнымъ порядкомъ или немедленнаго освобожденія.

Требованіе было подтверждено рѣшительной голодовкой, послѣ которой я былъ выпущенъ до приговора въ X. Здѣсь, по пріѣздѣ, я служилъ довѣреннымъ у юрисконсульта с.-злат. ж. д. Въ 1902 г. былъ вновь арестованъ. Мнѣ объявили приговоръ -- 5 лѣтъ Восточной Сибири и, ссылаясь на отсутствіе документовъ обо мнѣ, продержали въ Х-свой тюрьмѣ три мѣсяца.