-- Какъ такъ?-- Спрашиваю я не безъ смущенья...
-- Ѣхала она, должно быть, съ матерью къ отцу или брату -- государственному... Провѣдать, значитъ... Лодка проходная до Жигаловой. Ночь была темная, вѣтерокъ по Ленѣ гулялъ... Барышня то заснула, а мать не спитъ. Вотъ пристали мы къ станку, пошли всѣ "лошадей" мѣнять -- гребцовъ, значитъ, новыхъ добывать. А барышню оставили спать. Вѣтерокъ и поднялся, сталъ пошатывать лодку; пошатывалъ, пошатывалъ, пока лодка не уплыла. Пришли обратно, а барышни и нѣтъ. Уплыла. Мать какъ заплачетъ!
-- Берите, что хотите, а подайте мнѣ мою дочку! А гдѣ ее возьмешь, когда на два шага ничего не видно?-- Поѣзжайте, кричитъ, догоняйте! А куда поѣдешь?-- Можетъ, ее теченіемъ по водѣ понесло, а, можетъ, вѣтромъ противъ воды погнало -- будка была одѣта!.. А все-таки поѣхали.... Всю ночь мыкались... Возвращаемся -- ничего не нашли!-- А она, барышня, намъ навстрѣчу сама -- веселая барышня. Смѣется. Ее сорвало отъ берега и на ту сторону снесло. Утромъ проснулась. Ничего бы ей не подѣлать, да увидала обратную лодку, крикъ подняла -- ее и доставили. Мать отъ радости даже плачетъ.-- Я, говоритъ, нечего грѣхъ таить, думала вы, поселенцы, мою дочь зарѣзали и спрятали, чтобъ ограбить... Теперь -- не боюсь больше поселенцевъ, милые вы мои! Хорошо барынька на чай дала!.. Хорошая барынька!..
На одномъ изъ станковъ, уже поздней ночью, когда я тороплю дать поскорѣе ямщиковъ, писарь, вдругъ, медленно поворачивается ко мнѣ.
-- Что, господинъ, вы не боязливый?
-- Какъ когда,-- изумленно отвѣчаю я.
-- Ну, такъ этотъ станокъ вы можете проѣхать напрямикъ, по берегу, тайгой.-- Это будетъ много скорѣе. Часа три выгадаете. А можетъ и больше! Нашъ станокъ -- отчаянный, много камня, особенно подъ водой, лодку ночью гнать никакъ нельзя, легко распороть. И рѣка крутится... Только согласятся ли ямщики везти. Дороги проѣзжей собственно нѣтъ... Такъ, осенняя верховая тропа... Попробуйте, поговорите съ ямщиками.
Я иду въ ямщицкую избу. Многіе спятъ въ повалку, нѣкоторые сидятъ. Спрашиваю, не согласится-ли кто-нибудь свезти на лошадяхъ, предлагаю двойную плату. Всѣ сразу же, не вступая ни въ какіе переговоры, угрюмо и наотрѣзъ отказываются. Но одинъ будитъ нѣсколько спящихъ ямщиковъ. Всѣ просыпаются, обступаютъ кругомъ. Я излагаю свое предложеніе. Одинъ изъ проснувшихся ямщиковъ мрачно изъ подлобья смотритъ на меня и точно хочетъ сказать: "а давно я не ѣлъ человѣческаго мяса". Но онъ отворачивается, уходитъ въ уголъ и ложится раньше другихъ. Слава Богу! Съ нимъ лучше не встрѣчаться ночью въ тайгѣ,-- думаю я...
Соглашается везти молодой, жизнерадостный паренекъ, лѣтъ шестнадцати -- семнадцати.
-- Дашь за четверку лошадей?-- спрашиваетъ онъ.-- Повезу на парѣ, повозкой. Дашь?