-- Слѣдующій почтовый пароходъ пойдетъ черезъ четыре дня,-- сообщаетъ ямщикъ!...
У берега стоитъ какой-то товарный пароходъ. Мы проѣзжаемъ мимо.
-- Когда пойдете?-- кричу я матросу.
-- Неизвѣстно. Капитана нѣтъ, денька черезъ два пойдемъ!
Другихъ пароходовъ не видать...
-----
Уныло бреду по Усть-Куту.-- Это городишка, напоминающій наши мѣстечки. Жалкія лавченки на берегу, рундуки съ таранью, есть даже колбаса и бѣлый хлѣбъ... Есть и деревянная тюрьма, окруженная заостреннымъ кверху частоколомъ... Дѣваться некуда. Оставляю вещи въ почтовой избѣ и отправляюсь на извозчикѣ, добытомъ ямщикомъ, осмотрѣть Усть-Кутскую каторгу.
Мы ѣдемъ въ бричкѣ по зеленой лужайкѣ берега рѣки Кута. На той сторонѣ Кута тянутся прежнія горы Лены съ густой тайгой.
-- Что-же это за каторга?-- спрашиваю извозчика,-- давно ли она открыта?
-- Не знаю, баринъ,-- сказываютъ, будто давно, еще при царицѣ Екатеринѣ... Шли тутъ тайгой два бѣглыхъ каторжника. Видятъ озеро. Рѣшили отдохнуть, кашу сварить. Зачерпнули воды. Поставили на огонь котелокъ. А сами легли и заснули. Просыпаются, а въ котелкѣ бѣлая, какъ снѣгъ, соль! Въ тѣ времена всѣ здѣсь рыбой одной питались, большая нужда въ соли была, на зиму солить. Они и заявили. За это ихъ отъ каторги освободили и деньгами отъ казны еще наградили... Тогда и соляную вареницу отъ казны устроили, каторгой сдѣлали. Съ тѣхъ поръ каторга здѣсь и оказалась...