-- Ну, а сейчасъ на каторгѣ этой политическіе -- " государственные" есть?
-- А кто-жъ ихъ знаетъ! Хоть до каторги всего верстъ десять-пятнадцать не больше отъ Усть-Кута, а я тамъ, почитай, лѣтъ шесть уже не былъ. Отъ отца еще слышалъ, какъ ее бродяжки открыли...
-- Ну, а въ самомъ Усть-Кутѣ политическіе теперь есть?
-- Были, недавно еще были, да только съ полъ-года назадъ ихъ отсюда разослали въ другіе станки. Не то что бунтъ былъ, а просто партію ихнихъ мимо везли, они что-то воспротивились, свиданій что ли со здѣшними добивались, ихъ солдаты отчаянно избили и увезли. Наши, значитъ, тоже поднялись, какую-то бумагу послали, ихъ и засадили... Плохо я объ этомъ, баринъ, знаю... Слышалъ только объ одномъ... Не помню сейчасъ или раньше дѣло было -- мудрено, значитъ, разсказываютъ. Сидѣлъ онъ въ тюрьмѣ. Вышелъ тутъ манифестъ. Приходитъ къ нему начальство и объявляетъ, что онъ свободенъ, можетъ домой ѣхать... А онъ въ отвѣтъ: -- "не хочу я манифеста, не пойду изъ тюрьмы!" Да...-- "Ну, нѣтъ",-- отвѣчаетъ начальство,-- "это не казенная богадѣльня, мы не можемъ васъ здѣсь содержать".-- Тогда,-- говоритъ,-- покажите, что другихъ освободили.-- Показали ему. Онъ и вышелъ на волю. Ишь ты: молодой, а не хотѣлъ!-- Смѣется извозчикъ.
Зеленая лужайка смѣняется лѣсомъ. Мы снова выѣзжаемъ на такую же открытую, "веселую" поляну...
-- Ну, баринъ, вотъ и каторга, смотри, видишь надъ тайгой куполъ церковный? Это -- каторга. Теперь недалеко!...
Мы, дѣйствительно, подъѣзжаемъ къ каторгѣ.
ГЛАВА IV
Каторга.-- Пароходъ.-- "Развлеченія" -- Разсказъ о Н. Г. Чернышевскомъ.-- Встрѣча съ политическимъ-докторомъ.-- Недоразумѣніе.-- Встрѣча съ колоніей политическихъ.
-- Неужто это -- каторга?!-- спрашиваю я извозчика.