Начальникъ поѣзда обходитъ всѣ купэ, проситъ закрывать окна при приближеніи къ мостамъ.
-- Знаете, циркуляръ отъ начальника охраны линіи полученъ, чтобъ окна были закрыты, никто на вагонныхъ площадкахъ не стоялъ, а на мостахъ кондукторовъ приказано разставлять по площадкамъ, слѣдить за пассажирами...-- Говорятъ, потомъ часовыхъ на площадкахъ каждаго вагона ставить будутъ {Когда затѣмъ я снова ѣхалъ по Сибирскому пути, часовые дѣйствительно ставились, для чего передъ каждымъ мостомъ и послѣ каждаго моста, даже среди открытаго поля, останавливали поѣздъ! Нечего и говорить, что эта "мѣра предосторожности" была оскорбительна пассажирамъ и совершенно нелѣпа, такъ какъ, если-бы кто-нибудь рѣшился взорвать свой же поѣздъ, онъ легко могъ-бы сдѣлать это и изъ своего купэ...}...
-- Для чего?!-- спрашиваю я съ недоумѣніемъ.-- Вѣдь, до театра военныхъ дѣйствій такъ далеко...
-- Ну, японцы могутъ англичанина купить, бросить бомбу подъ мостъ... А разные бунтари? Мало ли теперь въ Россіи радующихся побѣдѣ японцевъ -- скорѣе перемѣна будетъ, говорятъ... Вы ужъ извините, вотъ и циркуляръ... На стѣнкахъ всѣхъ вагоновъ выставимъ... Сейчасъ будетъ мостъ,-- закройте окно!
Я закрываю окно, и онъ уходитъ...
Мы проѣзжаемъ мостъ. У начала его и конца стоитъ охрана; она плаваетъ тоже и на лодкахъ у "быковъ" моста...
На станціи Обь торговки продаютъ у рундуковъ по двугривенному знаменитую копченую стерлядь и превосходную свѣжую икру...
Голая, выжженная степь съ солеными озерами, окаймленными лишь красной травой, смѣняется чудесными лугами, съ растущими березами.. Дивныя, нетронутыя рукой человѣческой мѣста... И такъ на многія сотни верстъ...
Я сижу въ салонѣ я пью кофе. Входятъ два иностранца. Оба устраиваются около піанино и о чемъ-то тихо говорятъ...
Одинъ изъ нихъ встаетъ, садится къ піанино и сосредоточенно смотритъ на клавиши. Онъ беретъ рядъ красивыхъ, церковныхъ аккордовъ...