-- Что?!-- говорю я, волнуясь, недоумѣвая.
Она продолжала спокойно улыбаться...
-- Нѣ-ѣтъ!-- говоритъ, наконецъ, сестра милосердія, смѣясь и стараясь не глядѣть на меня.-- Здѣсь раненыхъ нѣтъ, весь поѣздъ переполненъ венериками, сифилитиками -- ихъ обратно отправляютъ!...
Нашъ экспрессъ трогается... Иду въ салонъ, разсказываю о разговорѣ съ сестрой...
-- Я увѣренъ,-- произносить бравый офицеръ,-- что тутъ во всемъ виновата Самара -- тамъ дѣлаютъ черезчуръ продолжительную остановку.
-- Боже мой,-- прерываетъ его другой,-- вѣдь не въ этомъ дѣло: подумайте, кѣмъ обновляютъ санитарный поѣздъ! Можетъ быть, черезъ три мѣсяца въ немъ повезутъ насъ съ прострѣленными грудями и что же,-- пріятно будетъ вамъ лежать на такой койкѣ!..
-- Да-а! Одна-а-ко!-- произноситъ бравый офицеръ...
-----
Когда я былъ гимназистомъ и проходилъ басни Крылова, нашъ превосходный учитель В. П. Науменко живо объяснялъ въ классѣ содержаніе нѣкоторыхъ басенъ, навѣянныхъ Крылову военными событіями...
"Во время войны двѣнадцатаго года и послѣ него офицеры чувствовали себя героями дня, хозяевами положенія,-- говорилъ В. П.,-- быть штатскимъ казалось зазорнымъ... Война всегда подымаетъ интересъ къ военнымъ, ставитъ ихъ на пьедесталъ, или они ставятъ себя туда"...