"Притворяешься, проклятый студентишка!" -- кричитъ... Тутъ вдругъ бурятъ не выдержалъ и громко расхохотался... Вынулъ онъ свой настоящій документъ и говоритъ: "Хороши же вы -- воюете съ японцами, а даже и не знаете, какіе изъ себя японцы!" И оказалось -- бурятъ, какой-то нашъ главный подрядчикъ для войскъ, письма отъ генераловъ въ бумажникѣ... Тоже извинялись передъ нимъ... Сами поняли, что грубо для начала пристали... А вѣдь вѣрно, баринъ,-- идутъ наши убивать японцовъ, а ихъ никогда даже и не видѣли! Все равно: безъ меня -- меня женили, либо замужъ отдали!..-- Слыхали, баринъ, какъ здѣсь лезгины ѣхали?-- продолжаетъ проводникъ...
-- Нѣтъ, а что?
-- Очень они дикій народъ. Никакого начальства не признаютъ. Разъ, во время остановки проводили они лошадей, надо проѣздить... Вотъ офицеръ и командуетъ: "Ребята, айда на коней!". Всѣ вскочили, а одинъ спокойно стоитъ, трубку куритъ. "Ты чего зѣваешь, проклятый головорѣзъ!" кричитъ ему офицеръ... "У меня не конь, а кобыла -- самъ командуешь -- "на коней", отвѣчаетъ лезгинъ какъ ни чемъ не бывало и хотя бы трубку вынулъ!.. Отъ сѣна они всѣ отказались. Всѣ съ косами ѣхали, гдѣ остановка, разъѣздъ -- все сѣно выкосятъ. Будете дальше ѣхать сами увидите... Стрѣлочники на нихъ, какъ на лихихъ грабителей, глядѣли... Они и сами говорили: "Что взялъ -- мое, для того на войну шелъ"... Представьте себѣ, на ходу поѣзда корову разъ успѣли арканомъ захватить, въ вагонъ къ себѣ втащили и зарѣзали... А ужъ на куръ и глядѣть не хотѣли... И народъ здѣшній ихъ хуже японцевъ боялся... Натерпѣлись-таки отъ нихъ!...
-----
Во время "пробѣжки" одинъ уполномоченный Краснаго Креста сообщилъ мнѣ, что только что узналъ интересное извѣстіе -- черезъ три станціи мы встрѣтимъ первый "санитарный" поѣздъ... Это извѣстіе взволновало меня. Сейчасъ я увижу раненныхъ, искалѣченныхъ людей, съ выбитыми глазами, оторванными руками, ногами, увижу несчастныя, страдающія лица... "Какой ужасъ", думалъ я и всѣ три перегона не находилъ себѣ мѣста...
Санитарный поѣздъ стоялъ уже на разъѣздѣ, когда нашъ, задерживая ходъ, медленно подошелъ къ нему... Новые, ярко-зеленые, чистые, какіе-то блестящіе вагоны, посреди нихъ -- большіе бѣлые круги, съ красными крестами внутри, и эти громадныя, страшныя надписи -- "тяжело раненые", "тяжело раненые", "тяжело раненые"...
Во всѣхъ окнахъ спущены парусиновыя занавѣски, видны поднятыя койки, видно, что на всѣхъ нихъ или почти всѣхъ "лежать"... Вотъ кто-то изъ страдальцевъ приподнялъ занавѣску, взглянулъ и снова откинулся на подушку...
Я выбѣгаю изъ вагона. Вплотную передъ нашимъ -- находится вагонъ съ этой потрясающей надписью "тяжело раненые". На площадкѣ вагона стоитъ молоденькая сестра милосердія, вся въ бѣломъ, съ краснымъ крестомъ на груди и рукавѣ...
-- Ну что, сестрица,-- спрашиваю я ее,-- какъ раненые, есть я опасные?!
Сверхъ всякаго ожиданія она только весело улыбается въ отвѣтъ...