-- Нѣтъ, нѣтъ,-- говоритъ старикъ на ломанномъ русскомъ языкѣ съ нѣмецкимъ акцентомъ,-- сегодня воскресеніе, я привыкъ играть по праздникамъ у себя въ Kirch'ѣ, я потому...
Оба уходятъ...
-- Да, кто же они!? спрашиваетъ дама изъ Симбирска...
-- Несомнѣнно, курляндскіе помѣщики,-- попрежнему безапелляціонно рѣшаетъ бравый офицеръ...
Вечеромъ у меня въ купэ убираетъ "проводникъ". Онъ пригибается къ самому моему лицу и таинственно смѣется.
-- Ну, баринъ, и конфузъ у насъ вышелъ... Можно сказать -- первый сортъ! Все равно, что на станціи "Тайга"...
-- А что?
-- Да вотъ... замѣтили, вѣрно, двухъ бритыхъ стариковъ, въ этакихъ рыжихъ штанахъ -- все въ салонѣ шахматами тѣшились... Показались они подозрительными начальнику поѣзда -- англичане, рупортеры да и только, а можетъ и того хуже -- японцами куплены, подглядывать, что не въ порядкѣ лежитъ, шпіонствомъ, значитъ, заниматься... Начальникъ и далъ знать телеграммой по охранѣ... Пріѣхалъ офицеръ, жандармъ, спрашиваютъ паспорта... И вдругъ оказывается, это -- два попа, лютеры, на войну, по распоряженію свыше отъ латышей ѣдутъ!... Очень обидѣлись старики...
-- Ну, а въ "Тайгѣ" что вышло?...
-- Да тамъ на вокзалѣ появился одинъ бурятъ. Его и приняли за япопца. Начали ходить вокругъ. Онъ пошелъ было въ залъ перваго класса и легъ... Отъ "Тайги" -- вѣтка на Томскъ есть, многіе ждутъ поѣзда и ложатся... Видятъ, притворяется онъ спящимъ... Подошли, наконецъ, подняли по россійски, начали требовать документъ.-- Не понимаетъ. Показываютъ ему бумагу, покажи, молъ и ты паспортъ... Онъ долго шарилъ въ карманѣ, возился все рукою и вдругъ вытягиваетъ листъ засаленной бумаги изъ-подъ колбасы, важно этакъ распластываетъ его и тоже имъ показываетъ... Жандармъ и офицеръ охраны пришли въ ярость: