-- Что же вы не принимаете мѣръ?
-- А мы тутъ при чемъ? Онъ начальства все зависитъ...
-- Да развѣ генералъ-губернаторъ не хочетъ прекратитъ такой безпорядокъ?
-- Конечно, хочетъ, надо полагать хочетъ, вѣдь самъ здѣсь живетъ... Гдѣ же и порядокъ наводить, какъ не въ своемъ же городѣ... А только, очевидно, ничего подѣлать не можетъ... Ночью по Большой улицѣ еще гуляемъ, а подальше да въ одиночку, да безъ припаса ужъ никакъ нельзя...
Вечеромъ я окунаюсь въ мѣстные разговоры. Отъ милаго "Ивана Ивановича" узнаю, что, благодаря воинскимъ поѣздамъ прекратился всякій подвозъ продуктовъ къ Иркутску, что дума возбудила ходатайство разрѣшить хотя временно доставку необходимаго, такъ какъ иначе въ Иркутскѣ неизбѣженъ голодъ, что газету не на чемъ печатать и скоро придется перейти къ оберточной бумагѣ, но что пока хлопоты безрезультатны.
Какой то купецъ даже въ Петербургъ ѣздилъ выпросить разрѣшеніе привезти хотя два вагона съ его товарами, а вернулся не только безъ вагоновъ, но и безъ денегъ, израсходованныхъ на дорогу...
-----
Обыкновенно зимою, отправляясь въ Якутскую область, всѣ берутъ съ собою готовый, но замороженный тарелками супъ на всѣ пятнадцать-двадцать дней пути... По дорогѣ ничего съѣстного не достать... И мнѣ совѣтуютъ взять съ собой консервовъ, чаю, сахару, хлѣба... Я дѣлаю величайшую глупость -- не слушаюсь мудрыхъ наставленій и беру съ собой провизіи на два дня!.. "Возокъ" еще съ вечера доставляютъ во дворъ гостинницы... Это не совсѣмъ обычный экипажъ. На высокихъ колесахъ -- длинныя дроги изъ жердей, а на нихъ громадный кузовъ-корзина, обшитая снаружи кожей; кожаный же "верхъ", какъ въ фаэтонѣ. Сидѣнія -- никакого. Я не безъ смущенія гляжу на это сооруженіе... Вѣдь, ѣхать 400 верстъ.
-- А гдѣ же сидѣть?-- спрашиваю знакомаго.
-- На вещахъ! Завтра дадите любому лакею гостинницы полтинникъ, чтобъ васъ уложилъ по-сибирски, и тогда посмотрите!..