На каждой станціи мы мѣняемъ лошадей и ямщиковъ... Пока запрягаютъ, пока писарь пишетъ квитанцію, я успѣваю иногда услышать клочки "сибирскихъ" разговоровъ...
На одной изъ такихъ станцій, когда я наскоро умываюсь, до меня доносится разсказъ "сибирскаго" доктора...
-- Поѣхали мы вскрывать трупъ убитаго... Дѣло было зимою. Разбойники уложили его около самой дороги, на открытомъ мѣстѣ... Трупъ и замерзъ. Нельзя вскрывать. Что тутъ дѣлать, какъ отогрѣть?... Посовѣтовались мы съ засѣдателемъ, сдѣлали прорубь въ Ленѣ и, привязавъ трупъ на веревкѣ за шею, спустили въ воду... Сами пошли закусить. Только приходимъ черезъ нѣкоторое время, а у трупа осталась одна голова... Ахъ, ты, лѣшій! Что тутъ дѣлать! Бросили мы и голову въ Лену, а сами протоколъ составили, что никакого трупа на мѣстѣ происшествія не оказалось...
-- А какъ же преступленіе?
-- Да такъ и покрыли разбойниковъ...
-- А панихиду отслужили?-- спрашиваетъ женскій голосъ.
-- Гдѣ тамъ!.. Сейчасъ видно, что вы только въ Сибирь ѣдете! Поѣзжайте подальше, сами узнаете... Тамъ въ деревняхъ всѣ безъ поповъ хоронятъ. Гдѣ вы попа достанете, когда его приходъ въ длину верстъ на триста, а въ ширину на пятьсотъ... Потомъ сразу списокъ всѣхъ погребенныхъ за зиму доставляютъ, онъ заочно и отпѣваетъ...
-- А что это за черный крестъ я видѣла около дороги?
-- Черный? Значитъ, "государственный" похороненъ. Политическій! Они тутъ по всей Ленѣ да по этому тракту черной краской или смолой кресты своихъ красятъ. По этому и узнать сразу можно... Надпись какая-нибудь была?
-- Да, бѣлыми буквами не закрашено -- "государственный" и фамилія, а пониже: "ты предпочелъ смерть жизни въ неволѣ"...