-- Какъ же выведешь?! Развѣ можетъ быть жилой домъ безъ клоповъ?!.
-- Ну, и грязный они народъ тоже... Хорошіе люди, словъ нѣтъ, а грязные... За то принимаютъ хозяйски... Водку изъ молока варятъ; въ морозъ заѣдешь, всегда угостятъ...
Но о чемъ любятъ поговорить ямщики, такъ это о грабежахъ. Постепенно я узнаю, что чаще всего "поселенцы" стрѣляютъ издалека, изъ кустовъ или вырытой канавы, убиваютъ лошадей и тогда предлагаютъ "сдаться". Мнѣ подробно разсказываютъ, какъ въ прошломъ году подъ Жигаловой было сдѣлано такое нападеніе, какъ у одной изъ лошадей послѣ перваго же выстрѣла вылѣзли кишки, и она все-таки не упала и спасла почту... Я узнаю, что ночью нужно опасаться и огонька неподалеку отъ дороги. Бродяги раскладываютъ иногда костры, чтобъ погрѣться и отвлечь отъ себя отвѣтные выстрѣлы. Заслышавъ колокольчикъ, они отходятъ отъ костра въ сторону и "проѣзжающіе" всегда сгоряча отвѣчаютъ на ихъ выстрѣлы пулями въ огонь.
Раньше меня этотъ же путь проѣхалъ для защиты по другому дѣлу товарищъ П. Н. Переверзевъ. Однажды, ѣдучи въ этихъ "братскихъ" мѣстахъ, онъ вдругъ услышалъ какой-то отчаянный крикъ. Ямщикъ живо обернулся къ нему. "Баринъ, слышали?!" "Да". "Припасъ есть?" Переверзевъ показалъ браунингъ. Ямщикъ подобралъ возжи, загигикалъ, засвистѣлъ... Лошади поднялись и понесли... Точно оторванные отъ земли летѣли они на гору и съ горы... Впередъ, скорѣе впередъ!.. У самаго конца горы стоялъ закрытый зимній возокъ. Никого кругомъ не было видно. Казалось, даже кучеръ исчезъ. Когда ямщикъ осадилъ лошадей, и Переверзевъ выскочилъ изъ саней съ револьверомъ въ рукѣ, онъ увидѣлъ кучера, лежащаго ничкомъ на козлахъ. Въ возкѣ-кошевѣ сидѣла смертельно блѣдная дама съ дѣтьми... Увидѣвъ Переверзева, она въ испугѣ попятилась въ уголъ кошевы... Онъ, конечно, сразу же успокоилъ ее... Оказалось, ямщикъ тоже былъ живъ, но съ перепугу послѣ перваго выстрѣла бросилъ возжи и легъ... Въ это время и раздался колокольчикъ Переверзева... "Поселенцы", заслышавъ его, убѣжали...
И всегда во всемъ, въ концѣ концовъ, виноваты "поселенцы"...
-- Знаешь, баринъ,-- разсказывалъ мнѣ одинъ изъ ямщиковъ.-- Служилъ я у Трапезникова на пароходѣ. Первые пароходы тогда по Ленѣ ходили... Дѣдушка Минеевъ капитаномъ служилъ... Потомъ ужъ онъ завелъ свою резиденцію, свое дѣло... Однажды вели мы баржу на буксирѣ. Вдругъ съ баржи кричатъ: "Человѣкъ упалъ въ воду, тонетъ, стой!" Дѣдушка Минеевъ бросился въ машинному рупору и командуетъ; "Тихій ходъ!.." А самъ сложилъ руки трубою и спрашиваетъ: "Кто упалъ -- крестьянинъ или поселенецъ?" Отвѣчаютъ: "Поселенецъ!" -- "Полный ходъ впередъ"! скомандовалъ дѣдушка Минеевъ, и пароходъ продолжалъ двигаться... Поселенецъ-таки выплылъ и началъ ругаться на всѣхъ русскихъ языкахъ. "Ишь ты, тонетъ и еще ругается!" -- недовольно замѣтилъ дѣдушка и закурилъ отъ досады трубку...
-- Вотъ оно какое имъ уваженіе,-- замѣчаетъ ямщикъ... И я соглашаюсь съ нимъ, что "уваженіе" неважное...
И только разъ за всю дорогу на лошадяхъ, да я то отъ бабы, а не отъ ямщика, я услышалъ, что "мужики" обидѣли "поселенцевъ"...
-- Тетка,-- спросилъ я,-- не знаешь ли, сколько въ этомъ станкѣ будетъ верстъ?..
-- Раньше было 25, а теперь 23 осталось,-- увѣренно отвѣчала она.