-- Не видалъ?-- Олень, сказать, большой, шерсть длинная, сѣрая, вродѣ щетины, а рога, какъ вѣтки. Лѣтомъ онъ завсегда выходитъ купаться, когда мошка одолѣваетъ. Увидишь.
Возвращается обезкураженный паренекъ.
-- Не могу, баринъ, ѣхать, говоритъ онъ смущенно.-- Отецъ пускаетъ, а мать плачетъ, боится медвѣдя... Очень ихъ у насъ много.
-- Ничего, поѣдемъ, у меня съ собою превосходный револьверъ -- 14 пуль можно выпустить, хоть какого медвѣдя уложимъ. Иди, скажи, что у меня есть припасъ! Можетъ, пустятъ. Я дамъ тебѣ и на чай.
Парень убѣгаетъ и возвращается ликующій.-- Ѣдемъ! Сейчасъ привезутъ повозку. Въ рукахъ у него зажженный фонарь.
Дѣйствительно нѣсколько человѣкъ волочатъ небольшую повозку. На ней положено свѣжее, душистое сѣно.
-- А гдѣ-же лошади?-- спрашиваю я.
-- Погоди, уложимъ вещи, сейчасъ и приведутъ.
-- Ну, такъ укладывайте вещи такъ, чтобъ можно было лежа спать,-- говорю я и уже мечтаю, какъ хорошо будетъ валяться на свѣжемъ сѣнѣ.-- Точно въ Малороссіи... Ночь. Возъ поскрипываетъ, покряхтываетъ. Волы медленно плетутся... Надъ головой чудное, звѣздное небо... А въ головѣ дивныя, какъ ясный сонъ, мечты... Хорошо!...
Ямщики увязываютъ веревками вещи и такъ крѣпко притягиваютъ ихъ къ повозкѣ, что я начинаю протестовать.