-- Не понимаю этого: съ пятнадцати лѣтъ хожу по тайгѣ, много видалъ ее, ничего хорошаго не нашелъ...
-----
Мы приближаемся къ Усть-Куту. На всемъ перегонѣ отъ Жигаловой до Усть-Кута нигдѣ нѣтъ поселенныхъ политическихъ. Лишь, начиная съ Усть-Кута, попадаются ихъ "колоніи". Только разъ за весь конецъ въ 400 верстъ я узналъ, что въ станкѣ многіе годы живетъ "государственный". Его самого я не засталъ и не видалъ: онъ уѣхалъ въ это время куда-то далеко на рыбную ловлю. Но судьба его очень заинтересовала меня. Изъ бѣглаго разсказа писаря я освѣдомился, что это бывшій солдатикъ, сторожившій вмѣстѣ съ другими въ Петропавловской крѣпости Нечаева -- "номеръ пятый". Какъ Нечаевъ ихъ "обошелъ", онъ и до сихъ поръ понять не можетъ. Сила у него въ глазахъ была необыкновенная. Какъ взглянетъ, такъ человѣка насквозь видитъ, чрезъ одежу пронизываетъ! Слушаться хочется. Они и таскали отъ него письма къ Перовской -- той, что государя съ другими убила. Освободить хотѣли даже, да самъ Нечаевъ не пожелать: помѣшаетъ это, говорилъ, нашему дѣлу, кинутся меня искать, весь Петербургъ перероютъ -- нельзя. Такъ письмами изъ крѣпости всѣмъ дѣломъ и руководилъ!-- Ѣхала Перовская на извощикѣ, ее схватили, въ карманѣ адреса прачекъ солдатскихъ нашли, а по прачкамъ до солдатъ крѣпостныхъ добрались! Судили ихъ. Спрашиваетъ генералъ:-- какъ же вы этого Нечаева такъ слушались?-- Не можемъ знать, отвѣчаютъ.-- Да развѣ вы не знаете, что нужно распоряженій начальства слушаться?-- Знаемъ.-- Ну, такъ кого же вамъ нужнѣе было слушаться: начальства или номера пятаго?-- Номера пятаго, ваше превосходительство!-- отвѣчаютъ. Генералъ даже плюнулъ отъ досады!..
По берегу Лены медленно пробираясь по чащѣ между камнями, идетъ крестьянинъ, ведя за собой коня съ двумя мѣшками на сѣдлѣ.
-- На мельницу хлѣбъ молоть везетъ,-- объясняетъ мнѣ ямщикъ,-- Усть-Кутъ уже близко!
Все говорить объ этомъ.
Мы проѣзжемъ мимо лодки съ двумя бабами, толкающимися противъ воды шестами. По берегу плетутся еще нѣсколько бабъ. Онѣ въ темныхъ и бѣлыхъ ситцевыхъ кофтахъ, короткихъ шерстяныхъ, темныхъ платьяхъ, бѣлыхъ платкахъ. На ногахъ у нихъ тяжелыя башмаки и длинные бѣлые чулки. Лодка ихъ пристаетъ къ берегу и бабы -- гребцы смѣняются.
-- За ягодами ходили, хорошо бы пристать теперь къ берегу, можно бы у нихъ голубицей разжиться,-- замѣчаетъ ямщикъ...
-- Некогда,-- отвѣчаю я,-- лучше наляжьте на весла!
Теперь уже попадаются заборы изъ шестовъ, за ними -- небольшія полоски зеленаго хлѣба... По берегу лѣниво бредутъ коровы. Пастуха не видно.