-- Освободили так: из Иркутска приехали два жандармских унтер-офицера, привезли с собой бумагу мужу и сказали пароль. Хотя они были знакомые и бумаги все были, но без пароля муж не допустил бы их к Чернышевскому. Когда приехали жандармы, они пришли пешком к тюрьме, вместе с исправником и его помощником. Увидав идущих, муж немедля запер тюрьму и поставил караул. Караул не допустил жандармов и исправника к тюрьме. Когда сказали пароль, то допустил. Пароль у мужа был записан, и он его помнил. Вошли в комнату мужа, подали бумагу от иркутского жандармского полковника об освобождении. Кроме нее, было запечатанное письмо на имя Чернышевского. Муж думал, что лично от государя, сам Чернышевский так и говорил, что высочайшее повеление. Как только ему подали письмо, Чернышевский начал плакать! То захохочет, то снова плачет! И начал он просить, чтоб его сейчас же везли. Муж стал уговаривать его уложиться, приготовиться к дороге и дать жандармам отдохнуть. Он согласился. Чернышевский пошел со всеми попрощаться...12
-- Что ж, был кто-нибудь огорчен, что он уезжает?
-- Нет, никто по нем не плакал, за него все радовались.
-- Ну, а как поехал?
-- Дело было в августе месяце. Дороги проезжей из Вилюйска нет, только верховая. Кругом страшнейшие болота, мостов тоже не было, речки необходимо было переплывать вплавь на лошади. Для него, верно, делали плоты. До Якутска от Вилюйска верст семьсот. Дорога -- только узкая тропа среди тайги, верхом едешь, ветвями все время бьет в лицо. Ехать верхом он отказался. Говорит, не умею и боюсь. Хотели сделать на быках качалку, как носилки, к стременам подвязать. Он отказался. И его повезли на санях по земле. Муж кое-как уговорил почтосодержалтеля, так как в контракте не было условия возить по земле на санях. Якуты шли впереди саней и расчищали дорогу, где была тайга, а по болотам не было нужды расчищать. Везли инкогнито под номером первым. В Якутске Чернышевскому был приготовлен губернаторский шитик, закрытая такая лодка. Был ли тогда на Лене пароход, я не помню. Губернатор приготовил Чернышевскому обед, но он отказался принять, так нам рассказывали, когда мы ехали обратно. Больше я ничего о нем не помню... Одно могу сказать -- хороший, крепкий был человек!
ПРИМЕЧАНИЯ
Владимир Вильямович Бернштам (род. в 1870 г.) -- адвокат. Его встреча с Александрой Ларионовной Могилевой состоялась, вероятно, в 1904 г., когда Бернштам был приглашен в Якутск в качестве защитника политических ссыльных, осуждаемых за вооруженное сопротивление властям. Примерно этим годом и следует датировать его мемуарную запись.
Сообщенные Могилевой подробности дополняют сведения, записанные в конце 80-х годов со слов ее и ее первого мужа, Г. С. Щепина А. М. Михалевичем и С. А. Юшинским (ЦГАЛИ). О своих беседах с Щепиным Короленко опубликовал очерк "Случайные заметки" в журн. "Русское богатство", 1905, No 6, с. 95--98.
Впервые воспоминания А. Л. Могилевой опубликованы Бернштамом в очерке "В гиблых местах" ("Мир божий", 1906, No 5, с. 239--244). В сокращенном виде они перепечатывались в его книгах "Около политических. Из путевых впечатлений поездки в "гиблые места" -- Якутскую область" (СПб., 1908) и "В тисках ссылки" (Л., 1924).
В настоящем издании текст воспроизводится по первой журнальной публикации.